62256.fb2
Я продолжала заниматься сменой документов. И изо всех сил старалась не думать больше о Джейсоне. Хотя пару раз, когда была не слишком трезвой, я не смогла сдержаться и набирала его номер. Естественно, сосед неизменно отвечал, что его нет дома.
На следующий день было самой за себя стыдно: «Ну, и зачем звонила?! И что бы ты сказала, если бы он все-таки взял трубку?! Ага, сказать-то нечего!»
Иногда звонила Света и сообщала новости. В том числе и такие: «Джейсон стал встречаться с девушкой из другого клуба».
Мне было больно и неприятно слышать это. В конце концов, я попросила Свету ничего мне о нем больше не рассказывать. Никогда.
Спустя два месяца у меня на руках было два новых паспорта: российский и заграничный.
На дворе была уже середина декабря: Амур давно закован в лед, дороги – как стекло, постоянно дует колючий, пронизывающий насквозь ветер…, и очень хочется вернуться туда, где потеплее.
Я сделала пару фотографий и отправилась в знакомую уже фирму сдавать документы на визу. Объяснила, что хочу поехать в тот же город и в тот же клуб. Женщина, работавшая там, при мне уточнила такую возможность у мистера Кима по телефону, и сообщила, что он готов взять меня обратно. Мне пообещали, что виза будет готова примерно через месяц.
Я не устраивалась на работу по возвращении из Кореи, поэтому деньги, на которые нам пришлось жить всей семьей (мама ведь тоже сидела дома из-за проблем со здоровьем), заканчивались с катастрофической скоростью.
И когда еще через месяц мне сообщили, что виза еще не готова, я поняла, что пришла пора искать работу в Хабаровске. Пролистав газету объявлений, я устроилась продавцом в отдел по продаже видео– и аудио-продукции. Работа была не пыльная, да к тому же – недалеко от дома. Ничего такого «супер» я и не искала, так как знала, что здесь я не надолго, и скоро вернусь в Корею. Для меня это стало идеей фикс. Я не могла больше думать ни о чем другом.
В середине января мне позвонила Таня, та самая, с которой я училась в одной школе:
– Привет! – обрадовалась я, узнав ее голос. – А ты где? Откуда звонишь?
– Я в Хабаровске. Вчера вернулась. Давай встретимся, – предложила она.
Мы договорились о встрече и через пару часов уже обнимались и смеялись посреди улицы.
– Пошли ко мне! Тут недалеко, – болтать на улице было как-то не очень комфортно, вот я и предложила зайти к нам, прикупив по дороге пивка.
Таня рассказала, что они с подругой, с которой вместе работали, решили не продлевать контракт до целого года, а остановиться на шести месяцах.
Их «мама» пообещала сделать им приглашения на работу от себя, и таким образом «отвертеться» от ежемесячных комиссионных менеджеру. Это позволило бы увеличить их зарплату почти вдвое. Девчонки согласились, поэтому и оказались сейчас дома.
Мы долго говорили: я рассказала ей о депортации, о Джейсоне, о смене фамилии и об ожидании со дня на день готовых документов.
– А как у тебя на личном фронте? – поинтересовалась я.
– Да, встречаюсь тут с одним. Предлагает пожениться. «Люблю, куплю и полетим», – все как обычно. Посмотрим. Мне он оч-чень нравится, но – сама понимаешь. Они же такие: сказать все, что угодно могут, а вот сделать…
По задумчивости во взгляде я поняла, что парень ей действительно далеко не безразличен.
– А сколько ему лет?
– Двадцать три… И детей – трое, можешь себе представить!?
Я застонала:
– Ох, ни фига себе! И когда ж это он успел их столько настрогать? Или он в Африке жил, где про средства защиты никто никогда не слышал? – засмеялась я.
– Кать, ты ж сама знаешь, у них это – нормальное явление. Кого ни спросишь, – в двадцать с небольшим все уже разведены, детей куча и алименты. И чем думают, – непонятно! – фыркнула Танька.
– Это как раз таки и понятно, чем думают, – грустно вздохнула я.
Краткая справка: проанализировав свои личные наблюдения, я сделала вывод, что молодые люди в Америке, как правило, очень рано женятся. По крайней мере – в первый раз.
Да, официальная статистика утверждает: в развитых странах средний возраст впервые вступающих в брак неуклонно растет, так как молодежь предпочитает сначала получить образование, сделать карьеру, и уже после этого начинать серьезные отношения и обзаводиться детьми. И я думаю, что эта статистика верна. Но лишь отчасти, и отражает она скорее то, что происходит в высшем и верхнем уровне среднего класса. Все остальные же, по крайней мере, в Америке обзаводятся семьями и детьми очень рано. Почему? Да от нечего делать!
Представьте: школа уже окончена, а в бары и клубы еще не пускают. И алкоголь еще не продают. И чем можно заняться молодому американцу в свободное от работы время? Правильно – только сексом (этим им почему-то можно свободно заниматься и до достижения двадцати одного года, в отличие от всего остального), и, как правило, – со своими же бывшими одноклассницами, которые также мучаются от безделья.
Но потом наступает момент, когда они становятся совершеннолетними и понимают, что с семейной жизнью поторопились. Ведь в мире есть еще столько всего интересного и веселого: вечеринки, выпивка, доступные девушки и прочее! Именно после двадцати одного года многие из них и разводятся. Вот такой пердимонокль! А вы говорите – пуританская Америка, пуританская Америка…
Мы с Танюхой повздыхали еще немного о том – о сем (за разговорами время незаметно подобралось к отметке «хорошенько за полночь») и улеглись спать.
Очень скоро мы сделались лучшими подругами. Нам всегда было о чем поговорить. В Таньке мне очень нравился ее неиссякаемый энтузиазм и оптимизм. За все время нашей дружбы я видела ее плачущей, от силы может раза два. Ее внутренняя стойкость меня вдохновляла.
Даже когда ее бойфренд сообщил ей примерно в тех же словах, что и мне когда-то Джейсон, что «он ее не достоин и ей следует его забыть», Таня не потеряла оптимизма.
Конечно, что-то или кто-то на время в ней сдалось. Но лишь на время.
Как-то раз, сразу после ее разрыва с женихом, мы сидели у меня на кухне и разговаривали о нас – таких несчастных, и о них – таких неверных:
– Да чтобы я еще хоть раз повелась на их вранье!? Я их поняла: американцу соврать, – как два пальца об асфальт! Для них сказанное «люблю» еще совершенно ничего не значит! – в сердцах высказывала Таня наболевшее. – Все, решено: буду теперь так же, как они, поступать. Не хотят по-хорошему, – будет по-плохому. На бабки буду разводить, врать буду на каждом шагу…
– А ты знаешь, и то – верно! Мы туда за деньгами едем, вот и будем на них зарабатывать! – согласилась я.
Мы торжественно поклялись друг другу, что вот прямо с этого самого момента, сию минуту перестаем верить мужикам и становимся «стервами». Самыми что ни на есть стервозными стервами!
Для начала своего превращения в «стерву» я собрала все фотографии, где была запечатлена вместе с Джейсоном, и порвала их на мелкие кусочки. Мне полегчало.
– Все, Танюха! Начинаем новую жизнь!
За это мы и выпили.
Постепенно проходили дни, недели…
Визу я так и не получила: то наш Новый Год, то корейский, то китайский. Мне лишь сообщали каждый раз, что скоро, ну прямо со дня на день, все будет готово.
Достаточно быстро выяснилось, что и у Тани не все гладко с документами: «мама» так и не смогла сделать ей приглашение, как обещала. А так как старая виза еще не закончилась, но въехать по ней в Корею она не могла из-за отсутствия какого-то там штампика, то, недолго думая, она тоже решила поменять себе имя и фамилию.
Так что через месяц Таня подала документы в ту же фирму, что и я.
У меня же с визой по-прежнему была тишина. Я сильно переживала по этому поводу, бесконечно ругалась с девчонками-менеджерами, но результатов это не приносило. Лишь обещания, обещания, обещания…
В марте наконец-то выяснилось, что мы с Таней попали в одну группу. То есть ехать в Корею мы будем вместе. Как так вышло, что между подачей наших документов было два месяца разницы, а попали мы в одну группу – непонятно. Но факт остается фактом.
Весна тем временем набирала обороты.
Однажды мы с Танькой решили выбраться куда-нибудь, чтобы развеяться хоть немного. Пошли на местную дискотеку. Проведя там часа полтора, мы поняли, что надо уходить.
Обкуренные подростки, – наглые парни, считающие, что, покупая стакан пива для тебя, они получают взамен если не всю твою жизнь, то, по крайней мере – совместный вечер в сауне; пьяные девицы, вешающиеся на всех подряд, без разбора; повальное хамство и отсутствие элементарной вежливости… Все это подавляло. Что ни говори, а американцы хоть и врут безбожно, но, по крайней мере, они не смешивают девушек с дерьмом.
Конечно, не все русские мужчины такие, но в тот вечер других нам как-то не попалось. А может, мы просто место выбрали неудачное. Но, так или иначе, ни в бары, ни на дискотеки в Хабаровске мы больше не ходили.
Как-то я сидела на работе, скучала из-за отсутствия покупателей и читала книжку.
– Ну и чего мы тут сидим?! А работать, – кто будет? – послышался знакомый голос.
Я подняла голову:
– Здорово! Ты каким ветром сюда? – спросила я Таньку. Хотя нет, ответ я и так знала. Если она пришла, значит, есть новости с фирмы. По ее лицу мне на миг показалось, что новости эти – плохие.
– Не томи, а? – заискивающе попросила я.
– Да ни фига! Отказали, – со скорбным лицом пробормотала она.
– Как… отказали? Совсем?! – оторопела я.
– Да шучу я! Все, через неделю отчаливаем! – со смехом «раскололась» она.
Я вылетела из-за прилавка и обняла ее что было силы:
– Слава Богу! Ну, наконец-то! – я не могла поверить в такое счастье.
Прошло уже полгода с того дня, как я вернулась в Россию. Дома, конечно, хорошо, но в Корею меня тянуло так, словно там не просто медом намазано, а разлито литров сто этого самого меда!
Мы, естественно, отметили получение визы и стали собирать чемоданы.
Внешне я была радостной и спокойной, но в душе все равно переживала: и из-за моих отпечатков в эмигрэшке, и из-за того, что, скорее всего, снова увижусь с Джейсоном. При воспоминании о нем сердце по-прежнему сжималось. Я снова и снова представляла себе нашу возможную встречу: как она пройдет, что мы скажем друг другу, увидимся ли вообще…?
Помимо меня и Тани в нашей группе было еще две девушки. С ними я пока знакома не была, но мне это было и не к чему. Девчонок везли в тот же город, но вот в какой клуб, – было еще неизвестно. Что касается меня, то здесь я знала точно: работать я буду в «Стерео».Настал день отъезда.
Я основательно к нему подготовилась: мы с мамой заранее нашили мне кучу бикини, заказали в ателье несколько выходных платьев и закупили все необходимое для жизни в Корее.
Меня снова провожали мама с братом. Они были расстроены, а я – до неприличия счастлива.
В аэропорту я присоединилась к компании из нашего русского менеджера, Тани и еще одной, незнакомой мне девушки. До моего прихода они о чем-то озабоченно переговаривались.
– Так, одна барышня, кажется, решила не ехать, – увидев меня, подвела итог менеджер.
Мы огляделись: кругом было полно девушек, таких же, как мы, едущих на заработки в Корею, но «нашей» среди них не оказалось.
Заполнив таможенную декларацию и сдав чемоданы в багаж, мы прощались с родными:
– Кать, ты больше так не глупи, ладно, – попросила меня мама.
– О чем ты говоришь?! Мне двух недель в местной эмигрэшке «во», как хватило! – успокоила я ее.
– Ну, пока! Не скучай там без нас, – напутствовал брат.
– Не буду, – искренне пообещала я и обняла их обоих.
Четвертая девушка так и не появилась, и мы отправились на посадку без нее.
Перелет прошел отлично. Правда, сначала я немного переживала, что меня узнают прямо в аэропорту и тут же отправят обратно в Россию. Но, видимо, коротко остриженные и радикально перекрашенные специально для этой цели волосы сыграли свою роль, и я прошла пограничный контроль, так никем и не узнанная.
Нас встречал Ли:
– Добро пожаловать обратно! – радушно поприветствовал он нас, и добавил уже знакомое «Летс гоу!».
И снова долгий переезд, знакомые огни Кунсана и бесконечные рисовые поля…
В дороге Ли постоянно куда-то звонил и, как мне казалось, жутко ругался. Но нет, – как оказалось, мне это не показалось, извиняюсь за тавтологию.
Не доехав немного до Америка-тауна, мы остановились в каком-то жилом квартале Кунсана. Нам предложили выйти и проследовать за Ли.
Зайдя в незнакомый нам дом, мы оказались лицом к лицу с немолодой парой корейцев: мужчиной и женщиной лет сорока-пятидесяти.
Мы с девчонками расселись по диванам и стали ждать. Корейцы принялись о чем-то эмоционально переговариваться.
В какой-то момент я заметила, что они как-то слишком уж часто на меня поглядывают и тычут в мою сторону пальцем. У меня по спине пробежали мурашки: «Что на сей раз?». Бурные переговоры длились около часа. Наконец, нам скомандовали идти за Ли.
– Есть проблемы? – на всякий случай решила уточнить я.
– Тебя в «Стерео» обещали устроить? – вопросом на вопрос ответил Ли.
– Да. А что?
– Нельзя, – промычал Ли.
– Что значит нельзя?! – не поняла я.
– «Маме» «Ориенталя» пообещали трех девушек. Она уже заплатила, а третья в аэропорт не явилась. Придется тебе вместо нее в «Ориентале» работать, – ошарашил меня он.
Ничего себе, – проблемка! Меня такой поворот событий не устраивал совершенно.
Во-первых, я хотела работать только в «Стерео». Я чувствовала себя виноватой перед «мамой», да и мне там просто нравилось. Во-вторых, я знала, что в «Ориенталь» ходят только корейцы, а с ними мне работать не хотелось. Нет, я ничего не имела против корейцев в целом, но Кунсан – город портовый, и контингент в подобных клубах собирался ему подстать: сплошь грубые, неотесанные рыболовы. К тому же туда, куда ходят корейцы, обычно не ходят американцы. А такая перспектива меня совершенно не вдохновляла:
– Нет, – отрезала я. – Делай что хочешь, но я буду работать только в «Стерео».
– Пойми, – нельзя!
– Звони Киму, пусть он улаживает этот вопрос.
Ли ничего не ответил и сел за руль. Через пятнадцать минут мы прибыли в таун. На въезде меня встречали «мама», «папа» и Светка. Я выскочила из машины и по очереди всех обняла:
– «Мама», меня в «Ориенталь» продают! Сделайте что-нибудь! – взмолилась я, обращаясь к старой кореянке.
– Ах, как же так! – запричитала она и чуть не бегом направилась к Ли.
Они долго совещались, ругались и, наконец, сообщили:
– Тебе придется немного поработать в «Ориентале». Как только им привезут третью девушку, – мы тебя заберем.
– Но как долго? Я не хочу у них работать! Я хочу только в «Стерео», – простонала я.
– Это не надолго. Но так надо, – ответила она расстроено.
Я попросила Свету быть на связи и в случае изменений тут же мне о них сообщать. Она провела меня до дома, где жила «мама» «Ориенталя», и где временно поселили нас, и ушла к себе.
Я сидела в комнате чужого и неприятного мне дома. «Мама» «Ориенталя» обратилась ко мне:
– Почему ты не хочешь у меня работать? Я тебе не нравлюсь?!
– Я работала в «Стерео» и мне нравится там, – коротко ответила я.
Она выругалась матом и оставила нас одних. Через час прибежала Светка и сообщила, что «папа» «Стерео» очень зол. Он сказал, что если я хоть день проработаю в «Ориентале», то меня не возьмут обратно.
– Как же так?! «Мама» сказала одно, «папа» – другое! А мне что делать? – не понимала я.
– Хватай чемодан и пошли. «Мамашка» ваша спит? – спросила она.
– Спит.
Я, как могла тихо, вытащила чемодан, и мы бросились к дому «Стерео». Позади тут же послышались возня и ругань. За нами следом бежала «мама» «Ориенталя»:
– Сейчас же вернитесь! Я вас обеих в Россию верну! – кричала она вдогонку.
Мы, не оборачиваясь, мчались изо всех сил, волоча за собой мой тридцатикилограммовый чемодан. Где-то на середине пути кореянка от нас отстала.
Из-за горизонта уже поднималось усталое солнце.
Зайдя домой, мы увидели «маму» и «папу» «Стерео», и рядом – Ли. Все выглядели очень уставшими и злыми.
– Мне Света сказала, что «папа» меня обратно не возьмет, если я в «Ориентале» хоть день проработаю, – объяснила я свое появление.
«Мама» усмехнулась:
– Да нет, ничего подобного.
Я устало села на стул:
– Так что мне делать?
– Жить будешь здесь, – ответила она, – но поработать дня три в «Ориентале» все-таки придется.
Я вздохнула: «Ну, хоть так, – ладно». Было уже семь утра и больше всего на свете мне сейчас хотелось спать. «Мама» с «папой» и Ли ушли, а я без сил бухнулась на кровать и тут же уснула.
К обеду я встала с опухшими глазами и лопнувшими от стресса капиллярами на скулах. «М-да, давненько я так паршиво не выглядела… В самый раз для этого чертового клуба видок!» – злорадно заметила я, оглядывая себя в зеркало.
Из спальни я направилась на кухню выпить кофе.
В кресле сидела девица в одних трусах и курила:
– Здорово! Ты – Катя?
Я кивнула в ответ.
– Я про тебя много слышала. Светка тут всем уши уже прожужжала: Катя – то, Катя – се! Давно хотелось познакомиться. Меня Инна зовут.
– Очень приятно, – ответила я, и оглядела ее уже с интересом: смуглая кожа, карие глаза… Чуть полновата, на мой взгляд, но в целом – достаточно милая. Значит, это с ней Джейсон разговаривал тогда и покупал ей соки!? Правда, ничем эти разговоры так и не закончились, но все равно было любопытно узнать, что же такого он в ней нашел.
– Я тут поправилась – ужас! Пятнадцать кило набрала за полгода, – вдруг пожаловалась она, видимо почувствовав, что я с интересом поглядываю на ее фигуру.
– Так есть надо меньше и спортом заниматься, – не удержалась я от сарказма и попыталась поддеть «экс-соперницу».
– Знаю, – вздохнула Инна, кажется, так и не заметив моей попытки. – Я ведь сама – учитель физкультуры по образованию… Мне силы воли не хватает, – с улыбкой призналась она.
Несмотря на первоначально негативный настрой по отношению к ней, в целом, она мне понравилась: открытая, общительная, без комплексов.
Следом за нами проснулись и остальные девчонки. Вику и Юлю я уже немного знала, а с остальными тремя встретилась впервые.
Одну из них звали Наташей: высокая, стройная блондинка, до безобразия напоминающая куклу Барби. Огромные голубые глаза на круглом лице дополняли общую приторно-слащавую картинку. Вторая звалась Валей: длинные рыжие волосы и не очень красивое лицо. Обе они были молчуньями, и узнать их поближе мне так и не удалось. Третью звали Леной: блондинка с короткими волосами, стройная, высокая, очень веселая и общительная. Она мне понравилась сразу.
Нет, это еще не та Лена, которая проживает в Японии. С той Леной мы не работали вместе, хотя она тоже побывала в Корее.
Пообщавшись с девчонками, я стала собираться на работу. Брюки в клубах носить нам не разрешали, именно поэтому я и остановила свой выбор на них. Переодевшись, я пошла в «Ориенталь». Таня и вторая девушка, приехавшая вчера вместе с нами, уже были там.
– Привет. Ты как? – тихонько поинтересовалась подруга.
– Да нормально. Сказали, что жить буду в «Стерео», а работать – пока здесь.
– Понятно.
Вдруг ко мне подошла «мама» «Ориенталя» и небрежно бросила:
– Иди в свой «Стерео». Ты свободна.
Я радостно брякнула «спасибо» и побежала в свой родной клуб.
Чуть не высадив двери головой, вихрем влетела внутрь. «Мама» смотрела на меня весело: видимо, они обо всем уже договорились.
Я плюхнулась в свободное кресло около Светки:
– Все! Меня отпустили! – радостно объявила я.
– Отлично. Сразу бы так.
– И не говори! Вечно у меня все не как у людей. Все через пятую точку! – засмеялась я.
– Все хорошо, что хорошо кончается. Правильно?
– Так точно, товарищ начальник! – настроение было отличное, хотелось шутить и балагурить без остановки. Как раз такой настрой и был, в общем-то, нужен для нашей работы.
Постепенно клуб начал заполняться посетителями.
За время, которое прошло с моего последнего дня работы, я многое поняла и достаточно сильно изменилась.
Во-первых, я, наконец, поняла, как устроен таун: здесь все врут. Все это знают, но это уже никого не смущает. Во-вторых, я перестала панически бояться общения с парнями и старалась просто завести приятную беседу. К тому же я решила для себя, что больше не буду задавать избитые вопросы и все время придумывала новые, неожиданные.
– Привет. Как поживаешь? Могу я присесть? – спросила я у первого вошедшего клиента.
– Да, конечно. Как тебя зовут? – спросил мой собеседник лет тридцати пяти.
– Кэт. Называй меня Кэт, – я решила, что у «новой» меня должно быть и новое имя. На «Аду» я упорно не отзывалась (слишком уж непривычно оно звучало), а вот «Кэт» – в самый раз. Да и недалеко от моего настоящего имени.
Я спрашивала всякую ерунду, что угодно, но только не порядком уже надоевшие всем: «откуда ты? сколько лет? женат?». После пяти минут вопросов типа: «Поешь ли ты в душе? Самое необычное место засыпания в пьяном виде? Знает ли он хоть один рецепт блюда из лука и хлеба?», народ начинал по-настоящему веселиться и вспоминать забавные случаи из жизни.
Народу в тот день было много, и только часа через два я заметила, что в клубе есть и один мой знакомый. Знала его я плохо, он приходил всего пару раз, но нам всегда было о чем поговорить. Звали его Санни, и он был старше меня на одиннадцать лет.
Я решила подойти поздороваться:
– Привет! Вот так люди! – обрадовано сказала я. Я действительно была рада увидеть кого-то, с кем познакомилась полгода назад. Правда, то, что он был еще здесь, меня удивило: обычно американцы заключали контракт на работу в Корее только на один год, а после этого переводились в какое-нибудь более приличное место.