Фродо, о том, что другой орк вернулся в сторожевую башню. Опять надо
было выбирать, не мешкая. Если Шаграт удерет, то скоро вернется с
подмогой. Но если бежать за ним – тот, другой, может такое вытворить…
Шаграта еще поди догони, а догонишь – кто кого убьет. Сэм повернулся и
взбежал наверх.
– Опять небось маху дал, – вздохнул он. – Но будь что будет, сперва
доберусь до этой каморки на верхотуре.
А Шаграт тем временем сбежал по лестнице, пересек двор и выскочил
из ворот со своей драгоценной ношей. Знал бы Сэм, сколько скорби
вызовет его бегство, он бы, может, еще подумал. Но он думал только о том,
где ему искать Фродо. Он с оглядкой подошел к башенной двери и сунулся
внутрь: вроде бы совсем темно, но потом глаза привыкли, и он завидел
справа тусклый свет – из прохода к узкой винтовой лестнице у стены.
Оттуда сверху мерцал факел.
Сэм стал осторожно подниматься. Факел оказался над дверью слева,
напротив оконной прорези, обращенной на запад: это небось и было то
красное окно, которое они с Фродо увидели, выйдя из Логова. Сэм
прошмыгнул мимо двери и поспешил на третий этаж, каждый миг
опасаясь, что сзади схватят его за горло. Снова прорезь, теперь на восток, и
опять факел над дверью напротив. Дверь была открыта: темный коридор
скудно освещали отблески факела и багрового зарева за окном. Но
лестница кончилась, и Сэм прокрался в коридор. С двух сторон были
низкие двери; обе заперты. Ниоткуда ни звука.
– Добрался, нечего сказать, – пробормотал Сэм, – было зачем
добираться! Но это вроде бы не самая верхотура. А дальше-то куда?
Он сбежал на второй этаж, попробовал дверь. Заперта. Он снова
взбежал наверх, пот лил с него ручьем. Каждая минута была дорога, и
минута за минутой уходили попусту. Он уж и думать забыл про Шаграта, Снагу и всех прочих орков; он не чаял найти хозяина, посмотреть ему в
лицо, потрогать его за руку.
И наконец, усталый и разбитый, он сел на ступеньку пониже третьего
этажа и уронил голову на руки. Стояла жуткая тишина. Факел, догорая, затрещал и погас; темнота, как волна, захлестнула его с головой. И вдруг, себе на удивление, Сэм, у которого не осталось надежды и не было сил
горевать, тихонько запел, повинуясь тайной подсказке сердца.
Его слабый, дрожащий голосок был еле слышен в черной холодной
башне; никакой орк не принял бы это жалобное пение полуживого хоббита
за звонкую песнь эльфийского воина. Он тихонько напевал детские песенки
Хоббитании, стихи господина Бильбо – напевал все, что приходило в
голову и напоминало родные края. Внезапно сил у него прибавилось, голос
окреп, и сами собой сочинились слова, как простенький мотив:
Там солнце льет свои лучи
На вешние сады,
Цветут луга, журчат ручьи,
В лесах поют дрозды.
А может, льется звездный свет,
И я бы увидал,
Как тихо светится в листве
Жемчужная звезда.
А здесь темно, и ни души,
В углах таится смерть.
Но выше сумрачных вершин