люк легкую лестницу. Сэм поднялся, пыхтя, с большим узлом на голове и
брякнул его об пол.
– Ну, сударь, чур не мешкать! – сказал он. – Да, снаряди тут попробуй
нашего брата невысоклика. Ладно, уж как-нибудь обойдемся, а то некогда.
Орки все мертвые, ничего такого я не заметил, но что-то мне, понимаете, не
по себе, вроде как под надзором. Может, оно и кажется, только боюсь, ох
шныряет поблизости летучий мертвяк, а в небе черно, не разглядишь.
Он развязал узел. Фродо поежился от омерзения, но делать и правда
было нечего – либо как ни на есть одевайся, либо ходи голый. Он натянул
длинные косматые штаны из козлиной, что ли, шкуры и засаленную
кожаную рубаху, а поверх нее – частую кольчугу, для среднего орка
короткую, для Фродо длинную и тяжеловатую. Потом затянул пояс, на
котором висел короткий широкий тесак. Шлемов Сэм притащил пяток на
выбор, и один из них Фродо подошел: черная шапка из железных ободьев,
обтянутых кожей, со злобным Красным Оком, намалеванным над
клювастым наносником.
– Моргульские доспехи, с молодчиков Горбага, нам бы лучше
сгодились, да они и подобротнее, – сказал Сэм, – только с их пометками в
Мордоре, наверно, лучше не разгуливать, после здешней-то бойни. Ну,
сударь, вот вы и одеты – этакий складненький орк, с вашего позволения…
да нет, не совсем, вам бы еще маску, руки подлиннее и ноги врастопырку. А
мы, пожалуй, сверху прикроемся. Теперь готово дело. Щит подберете по
дороге.
– А ты как же, Сэм? – спросил Фродо. – За компанию и для порядку?
– Да я, сударь, тут между делом пораскинул мозгами, – сказал Сэм. –
Оставлять-то мою одежду нельзя, а куда мы ее денем? Неужто мне поверх
нее напяливать оркский доспех? Нет, опять же прикроемся сверху.
Он опустился на колени и бережно свернул эльфийский плащ:
сверточек получился малюсенький. Сэм припрятал его в котомку, закинул
котомку за плечи, надел оркский шлем и завернулся в черный плащ.
– Вот так сойдет! – сказал он. – Теперь вроде бы гожусь вам в
компанию. Пошли, пошли!
– Только не бегом, Сэм, – сказал Фродо с грустной улыбкой. – Да, а ты
разузнал, как там с трактирами по дороге? Или вообще забыл про еду и
питье?
– Батюшки, а ведь забыл! – присвистнул Сэм. – Вы тоже, сударь,
хороши: напомнили и я сразу захотел есть и пить! Давно уж во рту маковой
росинки не было – покуда я вас искал. Но не так уж плохи наши дела: когда
я последний раз шарил в котомке, там и хлебцев, и Фарамировой снеди
оставалось недели на две – на одного, правда, едока, и то в обрез. С водой
хуже, – может, во фляге и есть еще глоток, но уж второго нет, это точно. На
двоих маловато. А орки что – не едят и не пьют? Только дышат гнилым
воздухом и лопают отраву?
– Нет, Сэм, они едят и пьют. Злодейству творить не дано, оно может
лишь издеваться и уродовать. И орки – не его творение, это просто
порченые твари, а стало быть, живут, как все живые. Пьют гнилую воду, едят гнилое мясо, если ничем другим не разживутся, но отравы не лопают.
Меня они кормили и поили, так что я рядом с тобой именинник. И
наверняка где-нибудь здесь и еда, и питье есть.
– Только времени-то нет разыскивать, – вздохнул Сэм.