- Одиннадцать! Четыре! Семь!
- У меня четыре! Давай сюда!
- У кого семерка? Ни у кого нет?
Покрутив бочонок в пальцах, брат запускает его на середину стола.
Семерка катится к зажженной лампе, похожей на одноногого черта.
От цифр и фишек рябит в глазах.
- Эх ты, разиня! - визжит, выглядывая у меня из-за плеча, Абрашка. Вот же у тебя семерка! А ты молчишь! Все тебе надо под самый нос совать!
- Я выигрываю?
- Балда! Думаешь, так быстро и выиграешь?
- Ну что с ней делать! Ишь, замечталась! Сейчас уснет!
- Да она блинов объелась, смотри - глаза заплыли!
- Вот еще, просто она не знает, как пишется семерка!
- Ага!
Тут я не выдерживаю.
- Учитель говорит, что я занимаюсь лучше тебя! И семерку отлично знаю, это счастливое число.
- Что ж ты свое счастье прозевала!
- Гляди! Она вся дрожит!
Замирая от страха, я уставилась на следующий бочонок. И заскакала на месте.
- Выиграла! Смотрите, я выиграла! Вам назло!
Братья поворачиваются ко мне и глядят на мою карточку. Я и сама не верю такому чуду: все номера закрыты бочонками.
- Дуракам везет, - усмехается Абрашка.
Мне завидуют. Даже добряк Мендель в досаде бьет по столу уже ненужными карточками, так, будто хотел ударить мне по пальцам:
- Еще бы один номер! Всего один - и я бы выиграл!
- Э-э! Ты выиграешь в другой раз! А для нее эти несколько копеек целое состояние!
Радость испорчена. Выигранные монетки жгут мне руки.
- Чего там, давайте лучше посмотрим, как бегает волчок! - Абрашка запускает на столе жестяной волчок. [На Хануку дети запускают волчок с четырьмя гранями, на каждой из которых написана ивритская буква "нун", "гимель", "хе" и "шин", первые буквы слов "Нес гадоль хая шам" - "Чудо великое было там".]
Волчок коснулся единственной ножкой блестящей клеенки и бешено закружился.
Мы смотрим на него как завороженные. Куда девался маленький наконечник? Где четыре буквы? Все грани сгладились в настольном вихре. "Гимель" и "нун" промелькнули на какой-то миг и исчезли.
Но вот волчок выдыхается, вихрь стихает, маленькая ножка вращается все медленнее, вырисовываются жестяные грани, проступают резные буквы. "Гимель", "шин", "хе" и "нун", словно возвращаясь издалека, кивают нам головками.
- Спорим на что хочешь? Выпадет "гимель"!
- Раз ты говоришь, так и будет!
Все уставились на "гимель", хотят удержать эту букву глазами, выхватить на ходу. Ну-ну еще чуть-чуть кажется, она и выпадет. "Гимель" знак удачи. Но бегущий следом "шин", дурной знак, коварно ставит подножку, "гимель" валится на бок, и волчок замирает посреди стола с буквой "шин" на верхней грани.
- Хочешь еще раз поспорить?
- Да нет, все честно ладно, сегодня праздник. Давайте теперь в карты.
Все с новым пылом набрасываются на карты, и пестрые картинки выпархивают из колоды.
Дама, стройная, с гладким алебастровым лицом, сохраняет строгость. Король расплылся по всей карте, будто желая дородностью придать себе веса.
Молодых валетов легко отличить по лихо подкрученным усикам.
А на этой карте теснятся два короля, точнее, две половинки. Каждый норовит спихнуть другого к краю.
У каждой карты своя цена, считать очки - целая наука.
- Сыграем в двадцать одно?
Братья разгорячились. Один тасует карты: перемешивает раз, еще раз, пускает карты по одной, будто проветривает. Дует и плюет на пальцы, перебрасывает колоду с руки на руку. И наконец кричит:
- Сними!
Я снимаю слой карт и перекладываю под низ колоды.
- Теперь прихлопни!
- Хватит тебе командовать! Уже перемешано! Новые, что ли, хочешь вымесить? Это небось не блины!
- Одна, две... вот... это тебе... это тебе... Одна, две, три...
Брат мечет карты на поле боя.
Мы, затаив дыхание, следим за его пухлыми пальцами. Сидим как на иголках и не решаемся взглянуть, что нам выпало.
Каждый уверен, что лучшая карта у соседа, а свои, безжалостно сминая, прячет в ладони. Как будто победа зависит от того, чтобы никто не подглядел твои карты.