6724.fb2
И, говоря это, Феринджи сделал движение, как будто собирался выскочить из кареты.
Джальма удержал его за руку и сказал:
- Оставайся... я тебя не покину... ты не прольешь крови, хотя бы тебе и изменили. Твое презрение отметит за тебя... а дружба тебя утешит.
- Нет, нет, господин... я решился... я убью... а затем покончу с собою. Для предателей - кинжал... а для меня - яд, который заключается в его рукоятке...
- Феринджи...
- Господин!.. Простите мое упорство... Пусть свершится моя судьба!
Чувствуя, что времени слишком мало для того, чтобы успокоить ярость метиса, Джальма решился действовать хитростью. После недолгого молчания он сказал Феринджи:
- Я тебя не покину... я приму все меры, чтобы не допустить преступления... Если мне это не удастся... если ты не послушаешь меня... пусть пролитая кровь падет на твою голову... Я никогда в жизни не дотронусь до твоей руки...
Казалось, эти слова произвели большое впечатление на метиса. Он погрузился в глубокое раздумье. Джальма был готов при свете уличных фонарей силой обезоружить своего спутника, но тот быстро вытащил из-за пояса кинжал и, вынув его из ножен, произнес торжественным и суровым голосом:
- В искусных руках этот кинжал ужасное орудие... а в этом флаконе заключается один из сильнейших ядов, которыми богата наша родина...
И, нажав пружину, метис показал маленький стеклянный флакон, спрятанный в рукоятке смертоносного орудия.
- Две или три капли этого яда... - продолжал метис, - и наступит тихая, медленная, безболезненная смерть... Через несколько часов... посинеют ногти... это первый симптом... А если выпить все зараз... то сразу упадешь мертвым... как будто пораженный молнией...
- Да... - отвечал Джальма, - я знаю, что у нас есть яды, которые или мало-помалу парализуют жизнь... или действуют, как молния... Но к чему этот разговор?
- Чтобы доказать вам, господин, что в этом оружии и успех, и безнаказанность моей мести: кинжалом я убью, а яд избавит меня от человеческого суда. Но я все-таки отдаю вам этот кинжал... возьмите его, господин... Я скорее откажусь от мести, чем стану недостойным дотронуться до вашей руки...
И метис протянул Джальме кинжал.
Джальма, обрадованный и удивленный этим неожиданным решением, поспешил спрятать кинжал за пояс, а метис продолжал прочувствованным голосом:
- Возьмите этот кинжал, господин мой... и когда вы увидите и услышите то, что нам придется увидать и услыхать... вы или вернете мне его, чтобы поразить неверную... или дадите мне яд... и я умру неотмщенный... Вы должны повелевать... а я обязан повиноваться...
В ту минуту, когда Джальма хотел ответить, карета установилась перед домом госпожи де ла Сент-Коломб.
Принц и метис вошли в темные ворота, которые тотчас же за ними заперли, и дворник подал Феринджи ключ от квартиры, в которой были два входа с площадки и потайная дверь со двора.
Отпирая дверь, выходившую на лестницу, метис взволнованно сказал Джальме:
- Господин... пожалейте меня за слабость... в эту ужасную минуту... я дрожу... я колеблюсь... Быть может, лучше мучиться сомнениями... или забыть...
Но прежде чем принц успел ответить, Феринджи воскликнул:
- Нет... нет... это было бы низостью!..
И, быстро отворив дверь, он вошел первый. Джальма последовал за ним.
Они очутились в темном коридоре.
- Вашу руку... позвольте, я проведу вас... только тише... - шепотом сказал метис. И, взяв Джальму за руку, он тихо двинулся вперед.
После довольно долгих переходов они внезапно остановились, и Феринджи, выпуская руку Джальмы, промолвил:
- Наступила решительная минута... подождите немного...
За этим последовала глубокая тишина. Темнота была такая, что Джальма совершенно ничего не видел, но услыхал, что Феринджи от него уходит; затем послышался стук отворяемой и запираемой на замок двери.
Это странное исчезновение начало тревожить принца. Машинально он схватился за кинжал и сделал несколько шагов в сторону, где, по его предположению, находился выход.
Вдруг голос метиса раздался в ушах Джальмы неизвестно откуда, и до него долетели следующие слова:
- Господин... вы сказали мне: "Будь моим другом", и я действую, как друг... Я употребил хитрость, чтобы завлечь вас сюда: ваше ослепление роковой страстью не позволило бы вам последовать за мной иначе... Княгиня де Сен-Дизье сказала вам, что Агриколь Бодуэн... любовник Адриенны де Кардовилль... Слушайте... смотрите... и судите сами...
Голос замолк. Казалось, он шел из угла той же комнаты.
Джальма только теперь понял, в какую ловушку он попал; он задрожал от гнева и ужаса.
- Феринджи! - крикнул он в окружающий его мрак. - Где я?.. Где ты?.. Отвори мне, если тебе дорога жизнь... Я хочу сейчас же выйти!..
И, вытянув руки вперед, принц ощупью двинулся вдоль обитой шелком стены, надеясь таким образом добраться до какой-нибудь двери. Он скоро нащупал ее, но, несмотря на все усилия, открыть ее оказалось невозможно. То же было и со следующей дверью, до которой он добрался, натолкнувшись сначала на камин. Он обошел так всю комнату и снова очутился у того же камина. Его тревога росла, и дрожащим от гнева голосом он опять позвал Феринджи.
То же молчание.
Кругом царила тишина, в комнате был полнейший мрак. Вскоре распространился какой-то тонкий, проникающий, нежный запах, как будто в комнату было проведено отверстие какой-то трубы, через которую докатывались душистые волны. Джальма в волнении и гневе не обратил, конечно, внимания на этот запах... но вскоре в висках у него забились артерии, и жгучий жар, казалось, побежал по всем жилам. Какое-то неопределенное, но приятное состояние овладело всем его существом. В нем улеглись все волновавшие его страсти, и он, не замечая того, постепенно стал погружаться в какое-то сладкое, непреодолимое оцепенение.
Однако, собрав последние остатки слабеющей воли, Джальма пошел наугад, направляясь к дверям, которые ему удалось найти. Но тут запах был так силен, что Джальма не в состоянии был больше двигаться и прислонился к стене (*17).
И вот произошло нечто странное: в соседней комнате стал постепенно разливаться слабый свет, и Джальма под влиянием галлюцинации заметил в двери, против которой он стоял, круглое окошечко. Через него-то и проникал свет в комнату, где был принц. В окошечко было вставлено толстое стекло, а со стороны индуса его защищала тонкая, но прочная решетка.
Комната, видневшаяся за дверью, была довольно богато обставлена. Против пылающего камина у стены стоял большой зеркальный шкаф, а сбоку широкий мягкий диван. Освещалось это помещение слабым, нежным светом неопределенного оттенка.
Через секунду туда вошла высокая женщина, тщательно укутанная в темный, особенного фасона плащ с капюшоном. При виде плаща Джальма вздрогнул; приятное, спокойное состояние сменилось лихорадочным волнением; он почувствовал какое-то опьянение, и в ушах у него зашумело, словно он погружался в воду. Как в столбняке, он не сводил глаз с этой женщины.
Вошедшая женщина двигалась с большой осторожностью, даже боязливо. Она подошла к окну, раздвинула занавеси и взглянула на улицу, затем, не снимая плаща, приблизилась к камину и задумчиво на него оперлась.
Джальма под влиянием овладевшего им возбуждения забыл условия, при которых он попал сюда, забыл о Феринджи и только следил за вошедшей, не сводя с нее пылающего взора.
Она отошла от камина и спустила с плеч плащ, остановившись против зеркала, спиной к своему неведомому зрителю. Джальму разом точно оглушил удар грома. Эта женщина была Адриенна де Кардовилль.
Да, он видел: это был ее рост, ее талия нимфы, ее мраморные плечи, ее золотистые волосы, ее лебединая шея, гордая и грациозная; та же жемчужная сетка покрывала косы, и то же зеленое платье, подбитое розовой материей с белым стеклярусом, - платье, в котором она была во время визита госпожи де Сен-Дизье, было надето на девушке. Словом, это была мадемуазель де Кардовилль; он в этом не сомневался и не мог сомневаться.
Горячий пот выступил на лбу у Джальмы. Он глядел, задыхаясь от волнения, с загоревшимся взором, в каком-то опьянении, но без мысли, без движения.
Молодая особа, продолжая стоять перед зеркалом спиной к принцу, кокетливо оправляла волосы, сняла сетку и хотела было расстегивать платье. Но вдруг, покинув свое место, она скрылась на секунду из глаз Джальмы.
- _Она ожидает Агриколя Бодуэна, своего любовника_, - произнес все тот же голос, шедший из стены темной комнаты, в которой находился Джальма.