...Всадники переплыли на лошадях речку, нашли берлогу и, спешившись, пошли по следам в распадок. Майор шел впереди. Он почти уже настигал Криворотого, когда между деревьями замелькал огонь костра. Опасаясь засады, он оставил трех людей следить за Ангелом, а сам еще с одним бойцом пробрался в обход распадку и вышел на скалу над самым костром как раз вовремя.
Криворотый успел сделать только один шаг. На скале, над головой у Пети, треснул выстрел, и наглая усмешка на лице бандита увяла. Смертельная бледность покрыла его лицо. Он выронил нож, поднял глаза, чтобы увидеть, кто стрелял, и тут же упал головой вперед, почти к ногам Пети.
Появились люди. Петя все еще стоял с пистолетом в руке и ничего уже не понимал. Кружилась голова. Он посмотрел в лицо майору, хотел что-то сказать и упал своим спасителям на руки: уж слишком много труда и волнений пришлось на его долю.
Глава тридцать вторая
Вертолет в воздухе. - Странный бред Пети Одинцова.
Над долиной Бешеной реки поднялись сразу пять столбов дыма: горело пять костров. Летчики недоуменно пожимали плечами: почему пять? Неужели всех сразу нашли: и партию Ускова и бандитов?
На всякий случай наблюдатели еще раз пересчитали костры. Да, вот два, и в стороне еще три. Стало быть, действительно нашли всех! Сверху было видно, как оживленно бегали по поляне люди, как они махали руками в сторону шоссе. Нетрудно было догадаться, что они просят летчиков приземлиться.
Но при всем мастерстве и добром желании пилотов посадить самолет в этой местности и в это время года никак нельзя: самолеты па лыжах, а снег почти уже сошел, обнажились кочки и ямы, в долинах стоит хорошо видная сверху вода. Летчикам не оставалось ничего более, как только помахать крыльями, пролететь пониже над палатками и лечь курсом на юг, на базу номер восемь, где есть подходящая посадочная площадка...
С базы полетели в трест одна за другой две радиограммы, извещавшие о результатах поисков.
- Долина с незамерзающей рекой?.. Весьма любопытное место. Координаты?.. Так.. Почти в центре белого пятна...
Федор Павлович Басюта вызвал к себе летчиков и приказал подготовить вертолет.
Через два часа вертокрылый корабль распластал в воздухе свой большой горизонтальный винт, лопасти с шумом завертелись, образуя вогнутый вращающийся диск, и вертолет плавно оторвался от земли, словно вспорхнул. Набрав высоту, он величественно и спокойно понесся вперед.
С этим вертолетом на базу номер восемь вылетел и главный геолог. Еще через день, пополнив машину горючим, вертолет взял курс на север, через перевалы, к месту расположения второй и четвертой поисковых групп.
В тот же день он приземлился в ста метрах от палаток разведчиков, на небольшой поляне, окруженной кустами черемухи и шиповника, начавших уже раскрывать свои липкие почки.
Люди встретили машину восторженными криками. Зато лошади, услышав гулкое ворчание моторов, бросились сломя голову в лес. А олени пригнули рогастые головы и умчались, забились в такую чащу, что их с большим трудом нашли.
- А здесь, представьте, нужен доктор, - прежде всего сказал новоприбывшим Швец.
- Доктор? Что случилось?
- Понимаете, - начал Швец, - мы нашли только одного из спутников Ускова, его племянника. И при крайне странных обстоятельствах. Он разут, раздет, ранен. И нашли мы его в момент схватки с бандитом. А что касается остальных, то никаких следов нет. На том месте, где мы с вами находимся, раньше была стоянка партии Ускова. Судя по остаткам палатки, они находились здесь давно.
- Почему же вы не расспросите мальчика?
- Он болен и все время в бреду. У него рваная рана на боку. В распадке, где его нашли, лежал убитый медведь. Видимо, парень выдержал поединок со зверем. Там же две мертвые собаки из полевой партии. Вот и все. Мальчику нужен доктор. Мне кажется, тут дело даже не в ране. Похоже на глубокое нервное потрясение...
- Пойдемте к нему.
Петя, как упал майору на руки, так уже больше не приходил в себя. Ко всему, что он пережил, ко всем стра-хам и потрясениям надо прибавить и то, что мальчик простыл: он плавал в холодной реке и почти сутки провел на ногах в мокрой одежде и без обуви. Такие вещи даром не проходят. Майор привез его в ту же ночь в лагерь и сдал с рук на руки Варваре Петровне и Вере.
Ни одна мать не ухаживала бы так за своим сыном, как эти две женщины ухаживали за Петей, и все же он четыре дня находился между жизнью и смертью. Он никого не узнавал, бормотал что-то бессвязное, порой выкрикивал странные слова, пытался вскочить, бежать, метался, плакал, кого-то звал, с кем-то дрался. В таком состоянии был мальчик, когда к нему в палатку вошел Басюта.
Федор Павлович несколько минут слушал его бессвязный лепет, потом встал и вышел. Он был явно встревожен.
- Вот что, - сказал он летчику вертолета. - Сейчас же вылетайте в город. Передайте мою записку начальнику медицинской службы. Возьмите врача, медикаменты и немедленно возвращайтесь снова сюда. Мы ждем вас...
Вертолет улетел, увозя майора и труп Криворотого Ангела.
Басюта еще некоторое время провел у постели больного, а потом позвал Веру и дал ей весьма странное, на первый взгляд, поручение:
- У мальчика прорываются слова, которые могут на вести нас на след. Сделайте, пожалуйста, так... Возьмите карандаш, бумагу и попробуйте записать дословно все, что он прошепчет или выкрикнет. Не мешайте ему, не останавливайте, пусть говорит. А потом эту бумагу с записями покажите мне. Хорошо?
Вера всю ночь не смыкала глаз. Утром она отдала Басюте листки:
- Он так много говорит непонятного. Вы вряд ли, что-нибудь разберете...
Басюта упрямо сдвинул брови, вчитываясь в запись бреда.
"Нет, нет, не надо... Тот, кто с песней по жизни шагает... Туй, вперед! Пусть они уходят в верхний кратер... Я пробью... Владимир Иванович!.. Он меня задушит! Газ, газ везде... Нет, Ангел, теперь ты!.. Страшно! Вода черная... Бей его!.. Мама все равно не знает... И застрелю... Я имею право! Брось нож! В кратере все пропадет... Лас, ко мне! А он не кусается? Взять бы и подняться... Шар или самолет... Криворотый, ты трусишь, ага! Я не умру? Борис, Борис, ты не пролезешь, а то бы мы вместе... Ход из кратера пробит... Вперед!..
Какой вкусный хлеб... Я встану, пустите!... Нам аммоналу... Где волки?.. Николай Никанорович... Кратер не погибнет!.. Облака... Дик, подними хобот... Владимир Иванович! Дядя Вася! Ой! Душно как..." Управляющий, задумался.
- Кто такой Владимир Иванович? Он повторяет это имя не раз. В партии номер четырнадцать, насколько я помню, человека с таким именем нет.
- Может быть, его родственник?
- Среди родных у нас нет Владимира Ивановича, - вмешалась Ускова.
- Загадочно. Дальше. Еще одно слово повторяется четыре раза: "Кратер"... Гм... Это не случайно. Кратер. Кратер... Где тут может быть кратер? Слушайте, Андрей Иванович, в прошлый раз, когда вы организовывали поиск, вам не приходилось летать над этой горушкой? Вот та, что светится белой шапкой?
- Эршот? Нет, не приходилось. Над Эршотом вечные облака.
- А может быть, это дым?
- Возможно, и так. Во всяком случае самолеты вынуждены были постоянно обходить вершину горы.
- "Кратер"! Занятное слово. Ну, хорошо, подумаем. Еще вот что... "Ход из кратера пробит". Тоже любопытная фраза. Кратер. Ход. Ущелье. "Борис не пролезет". А кто же пролезет? Только тот, кто меньше Бориса? Да? А меньше Бориса только Петя Одинцов... Вот где загадка! Что за Лас? Что за Дик?
- Так ведь это бред. Мало ли что человек скажет в бреду!
- А мне думается, что на Эршот надо обратить особое внимание. "Кратер"!.. Как только прилетит вертолет, мы с вами, Андрей Иванович, слетаем на Эршот и пощупаем у него макушку - не горячая ли она.
А по всей долине шел наземный поиск. Охотники обнаружили могилу Иванова. Дожди и метели наполовину стерли надпись. Все же после больших трудов она была прочитана. "Никита Петрович Иванов... Геологическая поисковая партия 14-бис треста "Севстрой".
Кто такой Иванов?
Но кто бы он ни был, нужны ли еще какие-нибудь доказательства того, что партия Ускова была здесь! Куда же она девалась?
Тревога охватила всех с новой силой, точно сейчас пришло лишь первое известие об исчезновении шести разведчиков.
Глава тридцать третья
Вертолет в кратере. - Гибель мамонтов.-Но где же Усков и его люди?