6904.fb2
— Садись, Гай.
Парень сел, вытянул ноги.
— Ну и как наше здоровье? Парень удивился. Доктор никогда так прежде не говорил. Психиатр подался вперед с плотоядной ухмылкой.
— Снилось ли нам что-нибудь интересное?
— Да, по правде сказать, кое-что снилось. Мне снились вы, доктор Фишер.
— Чудно! И что же именно?
— А вот что, — парень стиснул рукоятку пистолета.
Надо дать ему время, чтобы остались отпечатки пальцев, — подумал доктор. Парень вытащил пистолет. Град пуль отбросил его назад на стул, кровь хлынула изо рта. Ошеломленное выражение на его лице, он рухнул со стула, мертвый. Доктор потянулся к телефону…
Пули совпали. Доктор даже стал местным героем — но не для руководства клиники. Перестрелка, как на Диком Западе, в его приемной… убил пациента… немыслимо. Они были счастливы, что он уволился.
Доктор Фишер чувствовал себя превосходно.
— Я должен предупредить вас, доктор. Понимаете, они что-то в нем вырастили. Это живое, это…
— Да полно вздор молоть. Где его палатка? Подождите-ка снаружи.
Через несколько секунд доктор выбрался с таким видом, точно его ударили по яйцам.
— Ну что, посмотрели? Дрожа, он кивнул.
— Что-то между сороконожкой и растением, растет у него во внутренностях, выпуская корни.
— Может, отравить? Вколоть ему чего-нибудь?
— Хреновое дело. Эта штука проникла Джерри в кровеносную систему… бедный парень. Ну, либо так, либо…
Мы понимающе переглянулись. К счастью, у нас оказался ротенон. Доктор наполнил шприц, и мы вошли. Вонь просто сбивала с ног, проникала в глотку, легкие, не давала дышать.
О Боже, теперь видно, как она шевелится у него под кожей. Мы даем ему лошадиную дозу морфия и ларгактила.
Быстрый надрез и рывок плоскогубцами, жуткая красная голова — существо крутилось и извивалось, корни и головы торчали повсюду. Доктор воткнул шприц и надавил на поршень, но игла вырвалась у него из рук, и он отпрянул.
— Бежим отсюда, оно яйцами плюется!
И личинками тоже; Реджи уже потерял всякое сходство с человеком, — головы и корни торчат из каждого дюйма его тела, извергая личинки с прозрачными острыми зубками.
Я задержался только, чтобы выстрелить Реджи в голову. Мы понеслись со всей прытью, но было уже поздно: нас облепили личинки, они забирались все глубже в глаза, нос, во все дыры, проедали путь в….
Но мы выжили. Мы искупались в керосине, который по счастливой случайности оказался под рукой. Как и любой мутант, этот из-за отсутствия иммунитета был необычайно восприимчив к биологическим и химическим веществам, — нюхнул керосина, и нос чист. Палатку и землю вокруг мы спал или дотла. Немыслимо разбивать лагерь в таком месте.
Мы шли, пока усталость и темнота не вынудили нас устроиться на привал.
Поужинав тушенкой, Уилсон раскурил трубку.
— Мы, наверное, случайно наткнулись на что-то.
— Хочешь сказать, это чудище вывели в лаборатории?
— Боюсь, что так, старина.
— Тогда нам всем кранты!
— Боюсь, что нет, старичок. Знаешь, почему скачет прыгающий боб? Там внутри прыгучий жучок.
— Что ж ты предлагаешь?
— Надо найти лабораторию и уничтожить ее.
— А чем? Тремя пистолетами и ружьем?
— Вот этот однотомник Шекспира пропитан новейшими взрывчатыми веществами. Намного разрушительней обычной взрывчатки, которая разрывает изнутри.
— А как активировать?
— По-разному. Если взять книгу и смотреть на нее, нужно просто сказать: «Так гасни, гасни же, свечи огарок»,[3] или можно активировать телепатическим дистанционным управлением.
— А ты знаешь, где эта лаборатория?
— Конечно. У меня есть приказы и координаты.
— Ну так идем.
На рассвете мы двинулись в путь. Самый конец тупика — вот, что нам нужно.
Три ключа. Высокие стены. Что-то вроде рожицы на пузыре.
Музей. Я оказался в комнате с экспонатами — без дверей. Взглянул направо — там все пусто и залитая солнцем стена в сотне футов. Что-то не так с этой стеной. Это картина. Разрисованная стена. Она на самом деле внутри музея.
Зловонный тупик, смердящий гнилым временем и гнилым светом.
Старик-домовладелец разбужен громким стуком в дверь.
— Господи, — стонет он, — опять пьяный индеец.
Он накидывает военную куртку и сует тупорылый револьвер «Чартер Арме» — из такого застрелили Леннона — в боковой карман. На секунду прислоняется к стене, чувствуя острую боль в левой руке и плече.
— Убирайся. Я вызову полицию.
— Нескоро приедет и тебе не поможет. Ты совратил мою дочь.