7404.fb2
— Подожди, комбат, подожди! Во-первых я не думаю, что подорвусь, во-вторых, у тебя есть другое предложение?
Коростылев закурил, дал прикурить Потураеву и после нескольких минут молчания сказал:
— Ты прав! Другого ничего не остается. Не посылать-же нам туда рядового солдата, а самим ждать, когда он подорвется.
— Да что ты заладил — подорвется, подорвется! Все будет нормально! Я пошел? — не спросил, а скорее утвердительно сказал Потураев.
— Давай, Женя, с Богом! Мы поедем следом за тобой по следу.
Потураев распорядился расчету сержанта Орасанова оставить их УРАЛ и пересесть в другой тягач. Туда же отправил и водителя. Запустил двигатель и, неторопясь, поехал к ущелью. За ним, с дистанцией метров в пятьдесят двинулась колонна батареи в семь машин. Потураев въехал в ущелье. Он шел посредине дороги, и за ним оставался на снегу четкий колесный след.
Водители других машин, предупрежденные Коростылевым, ехали строго по этому следу. Если проехал и не взорвался старший лейтенант — значит, и они останутся живы. Эти шесть километров дороги по извилистому ущелью 10-го марта 1982 года помнят все солдаты и офицеры артиллерийской батареи. Потураев сознательно жертвовал собой ради спасения своих солдат. Этот факт остался незамеченным в круговороте полномасштабной и кровавой войны в Афганистане. Офицер буднично и просто, без показухи, выполнил свой долг, как он его понимал. Тогда никто не погиб. Потураев на мину не наехал, не наехали и идущие по его следу остальные машины. Батарея вовремя заняла огневую позицию в заданном районе и успешно поддерживала огнем свой батальон в последующие два дня боевых действий.
Коростылев не был верующим человеком, хотя не был и воинствующим атеистом. Он был крещен, но в церковь не ходил, как большинство сверстников его поколения, воспитаных на неверии в Бога в духе материализма. Но, как любой человек, он знал основы христианства, знал, что Христос пострадал ради спасения людей. В последующие годы Коростылев часто в мыслях возвращался к поступку Потураева, который сознательно жертвовал собой ради спасения своих сослуживцев. Нет, Коростылев, не равнял их, Иисуса Христа и Евгения Потураева, но торжество их поступков было налицо и никто бы не смог в этом переубедить Коростылева. Поступок Потураева был даже ближе его душе, так как его самопожертвование происходило на глазах десятков людей. Евгений, на глазах десятков людей, без приказа, а по порыву своего убеждения пошел на такое же самопожертвование. И пусть его, Коростылева, не отрицающего веру, но так и не ставшего ее истинным поборником, простят глубоко верующие люди, но, когда изредка бывая в церкви и прося у Господа прощения или благословения, он наравне с ликом Христа, для себя, всегда видит такое же худощавое лицо Потураева. Его родные могут гордиться таким человеком, как гордится Коростылев, считая, что в жизни ему хоть в чем-то повезло — познакомиться и воевать с таким офицером, каким был старший лейтенант Потураев Евгений Михайлович.
К середине марта и здесь, в горах, потеплело и снег быстро стал таять, образуя журчащие ручейки, которые устремились к речке Логар. В считанные дни снега в расположении батальона не стало, как и во всей провинции. Лишь на вершинах «Трех сестер», что возвышались над батальоном, еще долго сверкали на солнце белые шапки снега, но и они потом растаяли.
С первым теплом в батальон вертолетом доставили из Кабула группу солдат во главе с прапорщиком Сидневым, которые, установив небольшую палатку возле штаба батальона, поселились в ней и начали там, внутри палатки, монтировать какую-то аппаратуру. Их вместе с прапорщиком было всего пять человек, и один из солдат группы постоянно находился на посту перед входом в палатку, не пуская туда никого, включая и офицеров батальона. Солдаты этой группы, общаясь с солдатами рот и батарей, никак не отвечали на вопросы о том, что это за аппаратуру они установили в своей палатке и вообще, зачем сюда приехали и кто они такие.
Но скоро завеса секретности этой группы немного приподнялась, когда капитана Коростылева вызвали в штаб батальона. Его ждали командир батальона, начальник штаба и прапорщик Сиднев. Предложив Коростылеву присесть за столом, майор Терещук сказал:
— Вот, Николай Николаевич, представляю тебе прапорщика Сиднева, сотрудника ГРУ (Главное Разведывательное управление), который, собственно, только с тобой и твоей батареей будет работать. В чем заключается эта работа, он тебе сейчас объяснит.
Прапорщик Сиднев, молодой еще, лет 25–27 человек, плотного телосложения и высокого роста, сидел за столом напротив Коростылева. Перед ним не было никаких документов, ни топографической карты. Сцепив руки на столе и, глядя Коростылеву прямо в глаза, Сиднев начал говорить:
— Товарищ капитан! Информация, которую Вы сейчас услышите, является секретной. То, над чем мы с Вами будем работать, могут знать только Ваши офицеры батареи. Солдат и сержантов информировать только в части их касающейся. Суть дела такова. Давно, лет десять назад, в американских войсках во Вьетнаме появились небольшие приборы, размером с коробку из-под обуви, которые они стали размещать в джунглях. Как установила наша разведка, эти датчики, так назовем эти приборы, способны определять наличие возле себя, в радиусе до ста метров, группы людей, сообщая по радиосигналам их количество и даже их вооружение. Этот прибор закапывался американцами в местах вероятного движения партизанских отрядов вьетконговцев. Координаты таких мест установки датчиков сообщались своим, американским, артиллерийским батареям. Когда они получали на специальных приемниках радиосигнал с информацией о противнике, по этому месту, где спрятан датчик, немедленно открывался артиллерийский огонь, уничтожая всех, кто находился в районе такого прибора. Такие штучки были установлены во многих районах джунглей, и отряды вьетнамских партизан оказались не только под «колпаком», но и под постоянным артогнем. Такие датчики снабжены самоликвидатором, и в случае их обнаружения чужими людьми они через пять секунд взрывались в руках. Я пока понятно объясняю? — спросил прапорщик Коростылева.
— Пока все понятно, продолжайте, — сказал Коростылев.
— Так вот, Николай Николаевич, подобные датчики появились и в нашей армии. Они проходят стадию испытаний в реальных боевых условиях. Несколько таких приборов находятся в моей группе. Там же, в палатке, мы установили и настроили специальный приемник, принимающий радиосигналы. Приемник оснащен осциллографом, который может указать нам количество моджахедов и их вооружение. На безоружных людей, отары овец и другие незначащие объекты — приемник не срабатывает.
Из всего сказанного следует сделать такой вывод. Я с одним из Ваших офицеров проеду места вероятных перемещений бандформирований, как местных, так и приходящих из Пакистана, установлю датчики, Ваш офицер по топографической карте определит их координаты. После этого Вы подготовьте данные для стрельбы батареи по местам установки этих датчиков, условно обозначив их цель 1, цель 2 и так дальше. Между нашей палаткой и Вашей комнатой офицеров-артиллеристов установим полевую телефонную связь. Взаимодействие такое: мы получаем сигнал от какого-нибудь датчика, у нас с Вами он проходит, к примеру, цель 2, мы по телефону в любое время суток сообщаем Вам только такую информацию: Цель 2. Все. Для вас это сообщение является приказом для открытия артиллерийского огня по цели 2. Приемник способен получать сигналы одновременно от трех датчиков, значит Вы ведете огонь разными орудиями сразу в трех направлениях. Внезапный огонь, как показывает опыт, наносит «духам» значительный урон. Теперь Ваши вопросы по взаимодействию, Николай Николаевич?
— Несколько вопросов есть, — сказал Коростылев, — Ну вот, например, в комнате, где установлен телефон, насникого нет?
— Мой солдат-посыльный найдет Вас или Ваших офицеров везде: на огневой позиции, в столовой, на стоянкемашин и так далее.
— Ясно. А если батарея находится на выезде?
— В этом случае Вам всегда нужно оставлять в расположении одного офицера и одно орудие с прислугой.
— И это понятно, — Коростылев помолчал и спросил:
— Теперь, выходит, прощай спокойный сон по ночам?
— Выходит так, Николай Николаевич.
— И надолго Вы к нам?
— Как мое начальство в Кабуле решит, — ответил Сиднев.
— Теперь, вроде, все ясно. Когда вы поедете устанавливать ваши датчики?
— У меня их три. Первый поедем устанавливать сегодня в районе перевала Терра. Кто из Ваших офицеров будет?
— Старший лейтенант Потураев. Когда и на чем выезд?
— Прапорщик Сиднев кивнул на майора Терещука и сказал:
— Ваш командир батальона выделил мне один БТР-70 седьмой роты, а выезжаем через один час. Пусть Ваш офицер возьмет карту и необходимые приборы для определения координат.
— А другие два когда?
— Предварительно завтра и послезавтра, а там обстановка подскажет, — сказал Сиднев.
— Теперь все понятно. Пойду передам Потураеву, чтобы готовился и к Вам шел. Мои солдаты там нужны, хотя бы для охраны?
— Не надо, мои бойцы сами управятся. От Вас — только офицер.
Через час за ворота расположения батальона выехал один бронетранспортер и поехал в сторону перевала Терра. Внутри машины сидел только механик-водитель, остальные разместились сверху на ее броне. Прапорщик Сиднев с двумя своими солдатами сидели впереди возле башни, а старший лейтенант Потураев сидел в открытом люке, ноги опустив внутрь салона БТРа и повесив свой автомат за ремень на крышку люка. На коленях он держал планшет с картой и, постоянно сверяясь с местностью, отыскивал на ней место своего нахождения на данный момент. Километров через десять они свернули с асфальтированной дороги направо и среди невысоких холмов, покрытых прошлогодней рыжей травой, на пониженной скорости, как бы, осторожно поехали в направлении провинциального города Бараки-Барак.
Когда с высоты башни БТРа вдалеке стали видны его окраины, прапорщик Сиднев приказал водителю остановиться. Его солдаты, хорошо обученные своему делу, сразу же соскочили на землю. Сиднев подал им небольшой деревянный ящик, в котором находился датчик. Потом, метрах в пяти, в стороне от полевой дороги между холмами, на которой стоял БТР, солдаты малой саперной лопатой сняли дерн и выкопали неглубокую ямку. Сиднев вытащил из ящика небольшой прибор, включил на нем какой-то тумблер и аккуратно уложил в ямку. Солдаты к этому времени от ямки прокопали неглубокую, сантиметров в пять, канавку, и Сиднев положил в нее гибкую антенну, предварительно присоединив ее к датчику. Затем прапорщик выдернул из прибора чеку, похожую на кольцо ручной гранаты, и солдаты с предельной осторожностью ладонями засыпали его землей и сверху замаскировали дерном. Датчик стоит на неизвлекаемость. Таким же образом укрыли и антенну, протянутую по канавке и засыпанную землей.
Пока они занимались своим делом, старший лейтенант Потураев без труда сориентировался на местности, выставил буссоль на деревянной треноге и поочереди навел в три вершины гор, которые были обозначены на карте. На каждую такую точку записал отсчет. Потом достал из своей полевой сумки артиллерийский круг и наложил на карте его центр на обозначенную первую гору. Изменив отсчет по ней на 180 градусов, Евгений прочертил прямую линию от горы. То же самое проделал и с двумя другими точками. Место пересечения трех линий на карте и было точкой установки датчика. Офицерской линейкой измерив расстояние от этой точки до начала сетки квадрата, Евгений определил координаты.
— Что у Вас, товарищ старший лейтенант? — подходя к Потураеву, спросил Сиднев.
— Я готов, — ответил Евгений. — Координаты определил и записал.
— Вот и хорошо. У нас будет эта цель?
— А когда и где другие два будем устанавливать?
— Чтобы нам не «засветиться», их будем ставить в разные дни и совсем в других концах провинции. Готовы? — оборачиваясь к своим солдатам, спросил Сиднев.
— Так точно!
Сиднев вернулся к ним, проверил маскировку спрятанного датчика и вместе с солдатами вернулся к БТРу. Потураев уже был на своем месте на броне, загрузив в салон машины свои приборы.
Вскоре они вернулись в расположение батальона. Капитан Коростылев и другие офицеры батареи нанесли на свои карты по координатам Потураева точку установки датчика, обвели ее красным кружком и подписали — цель 1. Затем Коростылев подготовил по этой цели данные для стрельбы — прицел, заряд, снаряд, уровень, направление — и приказал старшему лейтенанту Кривонише на небольших картонках сделать карточки огня и установить их у каждого орудия, чтобы при любой команде на «Огонь» данные для стрельбы всегда были перед глазами у командиров орудий. А куда они стрелять будут — сержанты и солдаты не знали. Цель 1 — и все.
До конца недели Потураев еще дважды ездил с прапорщиком Сидневым для установки датчиков. Если первый был установлен на восток от батальона, то второй — на запад, а третий с северо-восточной стороны перед пакистанской границей. На карточках огня были дописаны: цель 2, цель 3.
И с тех пор для личного состава батальона — более трехсот человек — началась «веселая» жизнь. Днем и ночью датчики подавали сигналы о противнике и орудия батареи вели огонь по своим целям. Грохот артиллерийской стрельбы сопровождал солдат и офицеров батальона всегда и повсюду: во сне, в столовой, в парке боевых машин, в карауле, на постах. Старший лейтенант Потураев составил график очередности работы расчетов на огневой позиции, а капитан Коростылев — график очередности работы офицеров с этими расчетами, так как приходилось по звонку прапорщика Сиднева бежать к пушкам и до рассвета, и днем, и ночью. Иногда приемник разведчиков показывал наличие цели сразу двух, а то и трех датчиков, и тогда огонь велся сразу в нескольких направлениях. Для проверки результатов артиллерийских ударов командир батальона майор Терещук когда посылал туда взвод-другой десантников на боевых машинах — когда нет. Вернувшись с проверки, те привозили с собой много оружия, собранного в местах внезапного артогня.
Такой кошмар для батальона и для моджахедом продолжался три месяца. Когда в датчиках стало заканчиваться питание батарей, они самопроизвольно взорвались, а группа прапорщика Сиднева свернула свое имущество и улетела в другую провинцию для продолжения такой же работы. Как позже узнал Коростылев, эта группа в районе Кандагара была окружена «духами» при установке очередного прибора. Сиднев со своими солдатами и артиллерийским офицеров того полка, где они остановились, долго отстреливались, а когда кончились патроны выдернули с датчика кольцо самоликвидатора и взорвались вместе с ним. Но в Кабуле в роте спецназа ГРУ было до десятка таких групп, которые продолжали свое «испытание новой техники» в разных концах Афганистана.