78864.fb2
- "Помни, что это не последняя наша встреча, - процитировал Хеллорин. - Мы увидимся вновь, и тогда я потребую вернуть долг".
Эйлин вздрогнула:
- Но почему ты сказал именно это? И откуда ты знал, что мы увидимся вновь? Ведь пожелай я нарушить слово, мне достаточно было бы просто никогда не вызывать тебя!
- Однако ты и не вызывала, - мягко напомнил Лесной Владыка. - На сей раз меня призвал мой сын д'Арван.
- Как бы то ни было, теперь я снова у тебя в долгу - ты спас мне жизнь. Но не жестоко ли с твоей стороны держать меня в неизвестности? Как бы хорошо со мной ни обращались, все-таки я пленница и не могу быть в покое, не зная, чего ты потребуешь от меня!
Хеллорин вздохнул:
- Я понимаю твое беспокойство. Эйлин. Рано или поздно долг возвращать необходимо, наши законы не обойдешь. Я не мог пощадить даже собственного сына и его возлюбленную, за свою помощь обязав их неусыпно хранить Пламенеющий Меч. Но пока, увы, я и сам не могу сказать, что потребуется от тебя. Это не жестокость, а просто словно часть моей судьбы, которую я еще не могу предвидеть. Когда мы встретились впервые, я ненавидел Волшебный Народ и даже не знал, что у меня есть сын. Ты попросила помощи, и сначала я намеревался использовать тебя, чтобы отомстить твоему народу... Но, - Хеллорин развел руками, - я не смог. Боюсь, что, когда придет время, долг потребую не я, а некая высшая необходимость.
- Я поняла лишь одно, - с вызовом ответила Эйлин, - что в наших с тобой отношениях очень мало доверия ко мне с твоей стороны и никакого доверия к тебе - с моей. - Она встала и, не оглядываясь, зашагала прочь.
***
С тех пор как Миафан колдовством обратил ее в дряхлую старуху, Элизеф постоянно мерзла. Вот и сейчас она сидела, закутавшись в плащ, у пылающего камина, но хотя тело ее дрожало от холода, ненависть волшебницы росла и бушевала подобно этому пламени. Элизеф не желала более влачить столь отвратительное существование.
- Не думай, что выйдет по-твоему, Миафан! - проскрежетала она и мутным взглядом уставилась на роскошный белый ковер, усыпанный осколками: после того, как Верховный Маг наложил на нее это гнусное заклятие, волшебница разбила у себя в покоях все зеркала.
Осторожно, чтобы не пораниться, Элизеф нащупала на ковре свой посох. Руки слушались плохо. Проклиная все на свете, она налила себе вина, с горечью подумав, что пытается найти сомнительное утешение в пьянстве - а ведь именно за это она в свое время беспощадно высмеивала Браггара.
Браггар! Элизеф одним глотком осушила бокал и тут же снова его наполнила. Маг Огня был глупцом и заслужил свою участь, однако почему же ей так часто вспоминается его почерневшее от дыма лицо? Почему ее сухая старушечья кожа словно наяву ощущает прикосновение его медвежьей лапы?
"Браггар любил тебя! А кто полюбит тебя теперь, старая карга?"
О ненавистная и неотвязная мысль! Элизеф задохнулась от ярости, и бокал, повинуясь ее магической воле, отлетел к стене, а рубиновое вино расплескалось по белой поверхности, словно густая кровь.
- О Боги! - Элизеф закрыла лицо руками. - Встань! - Тут же выругала она себя. - Поддавшись страху, ты упустишь свою единственную возможность.
Взяв с полки другой бокал, Элизеф наполнила его и стала ждать, сидя у камина. Он должен прийти с минуты на минуту. Он следит за ней, и если она хочет вернуть себе молодость, то должна быть готова к предстоящему поединку, от которого зависит все.
Внезапно, дверь распахнулась, со стуком ударившись о стену.
- Ты, проклятая изменница! Чем это ты тут играешь, во имя Богов?
Элизеф вскочила, лихорадочно соображая, как вести себя с разгневанным Миафаном. Верховный стукнул кулаком по столу, и камни, заменявшие ему глаза, засветились багровым светом - Даю тебе минуту, чтобы начать восстанавливать зиму в Аэриллии, иначе я испепелю тебя!
Пришло время действовать! Усилием воли Элизеф уняла предательскую дрожь и приняла беспечный вид.
- Испепелишь? А что мне до этого? Не воображай, что я дорожу жизнью в этой гадкой оболочке! Худшее, на что ты способен, ты уже сделал!
- Ты так считаешь? - рявкнул Миафан, и Элизеф скорчилась, словно низвергнутая в преисподнюю. Пламя объяло ее, и кожа начала трескаться и задымилась. Волшебница сжала кулаки так, что кровь брызнула из-под ногтей, и стиснула зубы, чтобы не закричать, потому что вопль разорвал бы ей рот.
"Это лишь иллюзия, иллюзия, - уговаривала она себя. - Но... О, какая ужасная боль!"
- Восстанови зиму! - донесся сквозь мучивший ее кошмар рев Миафана, и Элизеф задрожала, борясь с искушением повиноваться этому голосу: ставкой была вся ее жизнь. "Я должна выстоять, должна!" - твердила она, как заклинание, чувствуя, что вот-вот сдастся. О Боги, в чьих силах вынести подобные страдания? Разум ее помутился, дух метался, пытаясь вырваться из клетки сжигаемой заживо плоти - и вдруг что-то изменилось.
Словно гигантская карусель закружила Элизеф, и зрение ее раздвоилось. Она видела пламя, охватившее ее тело, видела злорадную ухмылку Миафана - но видела все это как будто откуда-то сверху. Понимая, что ей нельзя отвлекаться на новые иллюзии, иначе она не сможет противостоять боли, колдунья закрыла глаза - и внезапно ее осенило. Если даже с закрытыми глазами она видит, что происходит внизу, значит, ее душа сделала попытку покинуть бренное тело, чтобы избежать мучений! Старческий мозг почти забыл о таком способе, но инстинкты сработали верно. Элизеф громко рассмеялась и, собрав последние силы, выскользнула из своей физической оболочки.
О благословенное облегчение! Наслаждаясь прежде всего отсутствием боли, волшебница торопливо восстанавливала свои внутренние силы. Внезапно послышался яростный вопль, и пламя погасло. Поглядев вниз, волшебница увидела бледного от ярости Миафана, который стоял над ее бесполезным телом и изрыгал проклятия.
К Элизеф вернулась радостная уверенность. Ее душа была не старой и не уродливой - она была молодой и сильной. О, если бы остаться в астральном теле навсегда!.. Однако без мистической силы, получаемой такими, как Миафан, через кровь смертных жертв, маги не могут долго существовать вне их земной оболочки, и Элизеф уже чувствовала, что слабеет. Пора было возвращаться, но волшебница медлила: так приятно позлить Миафана, на глазах у которого тают последние шансы на восстановление столь необходимой ему зимы! Элизеф улыбнулась, удовлетворенная своей маленькой местью, но тут же содрогнулась при мысли, что снова придется возвращаться в тело старой карги. "Это ненадолго", - успокоила она себя и, закрыв глаза, нырнула в свою земную оболочку.
Открыв глаза, Элизеф посмотрела на Миафана. Тот молчал, и волшебница на мгновение подумала: хорошо бы все-таки вернуть ему обычные глаза, а то по этим проклятым камням никогда не поймешь, что у него за душой! Однако чем бы ни была вызвана пауза, Элизеф не замедлила ею воспользоваться.
- Твоя месть свершилась. Владыка, и разве тебе не довольно этого? Я бросила вызов твоему могуществу и была наказана! Однако не забыть ли нам прошлое? Ведь я все же нужна тебе. Предлагаю сделку, Миафан: моя молодость в обмен на твою зиму. Мы должны доверять друг другу к нашей общей пользе!
- Я скорее положу в постель змею, чем снова доверюсь тебе! - Миафан сплюнул, и волшебница подавила улыбку. Понимая, что другого выхода у него нет, она молча ждала, пока он остынет. Однако Верховный Маг сдался на удивление быстро, и Элизеф с беспокойством подумала, что же такое случилось во время его беседы с Верховным Жрецом Небесного Народа.
- Хорошо! - со злостью бросил Миафан. - Но помни: еще раз вмешаешься в мои планы - и с помощью Чаши Жизни я вышвырну тебя так далеко из Мира живых, что даже Боги тебя не отыщут! - сосредоточившись, он вскинул руки, и Элизеф ощутила слабость во всем теле и сильную боль в распрямляющихся костях, потом по ее старушечьему телу разлилось тепло, и оно вновь стало наполняться силой и здоровьем молодости.
Горячая кровь, словно терпкое вино, заструилась по жилам, наполняя дряхлые мышцы новой силой, и Элизеф проворно вскочила на ноги, сбросив на пол теплый плащ:
- Благодарение Богам! - ликующе воскликнула она.
- Лучше благодари меня, - ответил Миафан. - И считай, что тебе повезло, ибо пока я действительно нуждаюсь в твоей помощи.
- Я готова помочь тебе всем, чем могу, Владыка, - сказала Элизеф, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно искреннее.
Каменные зрачки уставились на нее долгим, тяжелым взглядом.
- Ну, ладно, там видно будет. Для начала ты возьмешься за одно дело, которое прежде я думал поручить Браггару. Но раз уж он погиб по твоей вине, тебе придется выполнять его работу. По крайней мере на какое-то время это удержит тебя от всяких вольностей!
Элизеф налила вина себе и Миафану. Верховный Маг, не благодаря, взял свой бокал, сделал маленький глоток и продолжал:
- Я хотел, чтобы Браггар выяснил причины исчезновения Ангоса и его людей. Похоже, они погибли, а между тем Ангос согласно последним донесениям выслеживал повстанцев в районе Долины. Я подозреваю, что в этом деле замешана Эйлин, а может быть, еще и Д'Арван.
Элизеф непроизвольно сжала кулаки, услышав имена тех, кто убил ее любовника Деворшана, но рядом с гневом гнездился и страх. Она считала Д'Арвана слабовольным и неопасным существом, но фее Озера удалось одолеть мага, который был гораздо моложе и физически крепче, чем сама Элизеф. Видимо, она явно недооценивала силу Эйлин. Колдунья поежилась, и тут ей в голову пришла другая мысль: не хочет ли Миафан с помощью очередного коварства избавиться от нее?
- Ты считаешь, мне надо отправиться в Долину? - тихо спросила волшебница.
- Нет! - отрезал Миафан. - Используй интриги, уловки, действуй через шпионов. В таких делах ты знаешь толк. Но в любом случае ты должна выяснить, что происходит в Долине. Я бы, конечно, послал тебя туда, но ты нужна здесь, чтобы поддерживать зиму в Аэриллии. Однако скажи: возможно ли уберечь от самых сильных бурь южную часть гор?
Элизеф недоверчиво посмотрела на него. Что он там опять затевает? Она сосредоточилась, пытаясь припомнить, что по этому поводу говорилось в древних фолиантах, утраченных при разрушении Купола Погоды.
- Кажется, да. Гряда расширяется на юге страны Крылатого Народа, и если осторожно обращаться с ветрами, то горы, как естественное препятствие... А что?
- Элизеф, если ты думаешь, что я посвящу тебя в свои планы сразу после твоего предательства... - гневно начал Миафан, но волшебница поспешно перебила его.
- Владыка, прошу тебя! Я раскаиваюсь. Я хочу загладить свою вину, но как я могу помочь тебе, не зная, в чем дело?
- Когда придет время, ты все узнаешь. Пока же тебе достаточно и того, что Ориэллу можно успешно заманить в ловушку, если она попадет в южную часть гор. Ты ведь поможешь в этом, не так ли? - Голос его стал зловеще-ласковым. - И помни, Элизеф, я в любой момент могу снова лишить тебя молодости.
Колдунья с невинным видом посмотрела ему в глаза.