8403.fb2 Большая вода - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 9

Большая вода - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 9

И во внезапно наступившей тишине слышно, как плачет ребенок. Он плачет настойчиво и обиженно.

У Повойниковых дядя Терень не задерживается. Некогда, да и не хочется.

В сенях младший брат торопливо сует старику записку.

- Пошли телеграмму, - возбужденно шепчет он, - нехай разведут нас с братом. Убьет он меня.

Старший догоняет дядю Тереня уже за мысом. Он снимает шапку и протягивает старику бумагу. Дядя Терень, не читая, кладет телеграмму в мешок.

- Эх, люди, люди! - качает он головой. - Звери в берлоге.

Повойников смущенно опускает лохматую голову.

- Не осуди! - хрипло просит он и разводит руками.

Долог путь до моря сизого... Эх!

Тяжек путь до острова скалистого... Эх!

Где ты, мачта, где, заветная?

Э-эх!

Вот и заветная мачта выглянула из тумана. Вот и черные скалы. А за скалами уж и море сизое. Путь окончен.

Дядя Терень входит в Бухту Диксона. Снег со льда сошел, и бухта - как двор хорошего хозяина, - чистая, точно метлой выметенная. Только в ямках во льду чернеет мусор, но и он сверху покрыт тонкой, прозрачной ледяной коркой... Похоже на стеклянные шары, украшение комодов.

Первым делом дядя Терень отправляется на радиостанцию.

Здесь вытряхивает он свой мешок и наблюдает, как несутся в эфир и заботы Трофимова, и ревность Арсения, и любовь Жданова. Вот последняя радиограмма отстукана. Теперь дело дяди Тереня - ждать. И слушать.

Он сидит в кают-компании, окруженный полярниками, прихлебывает кофеек из большой кружки, лакомится засахаренным лимоном и слушает. Слушает он жадно, все нужно знать ему:

и что на свете делается, и какие караваны идут, и где нынче лед. По целым часам сидит он подле репродуктора, окутанный облаками табачного дыма, подолгу простаивает у карты, на которой флажками расцвечены пути кораблей. Расспрашивает синоптиков, радистов, моряков с зимующего лихтера. С ним люди разговаривают охотно, он умеет и спросить, и послушать, и свое слово вставить. Он ничего не записывает, - такой моды у него нет, он и не знает, что можно новости записывать, но что он услышал и понял, то запомнил прочно. Кок говорит, что дядя Терень совсем "нафарширован новостями", - а старику все кажется, что узнал он мало.

Однако засиживаться на Диксоне нельзя. Весна торопит:

ныне она ранняя. Она уже во всей красе: дожди и туманы.

Это и есть полярная весна. Дядя Терень озабоченно прикидывает в уме сроки: обратный путь будет во много раз трудней.

- Летуй с нами, дядя Терень, - предлагают радисты.

- Мне, мил человек, летовать здесь никак нельзя, - отвечает он. - Меня люди ждут.

Однако и уходить никак невозможно. Вот уж со всех концов получены ответы на телеграммы, только от бабенки Арсения все нет и нет.

- Экая бабенка, какая непутевая, - злится дядя Терень, но не уходит с острова, ждет: как без радиограммы к Арсению явишься?

Тоскливо глядит он, как тает под дождем лед на бухте, - он весь уж в дырочках, точно сыр. Почернел и съежился снег на северных скатах гор. А ответа от бабенки все нет. Пролетел над островом первый косяк гусей, это уж гусь самостоятельный, - а ответа нет. Все сроки вышли, нет и нет ответа. Радисты решили подсобить дяде Терешо в беде.

- Мы ее к телефону вызовем. Врет, явится.

И точно - на другой день дядю Тереня вызвали на рацию.

Он очутился перед микрофоном и услышал женский голос:

- Алло! Я слушаю...

Старик даже растерялся. Ведь это что, ведь это из Москвы голос... Ведь это он сейчас скажет, а в Москве услышат. Тут зряшное слово сказать нельзя, тут весь мир тебя слышит.

- Алло! - нетерпеливо зазвенел в ухе женский голос. - Ну, что же вы не отвечаете?

"Капризная дамочка", - подумал дядя Терень и вдруг рассердился: экая баба! Еще кричит. Лед вот-вот тронется, а тут все сиди, ее листика дожидайся.

- Я мужу вашему сосед... - сказал он в микрофон, не уверенный, что слова его услышат.

- Ах, сосед! Очень, очень рада. Ну, что он, как бедненький мой? Ах, знаете...

- А то, что нехорошо вы делаете, милая дамочка. Нехорошо, - сказал дядя Терень в микрофон и даже головой покачал. - Я тебе это по-стариковски скажу, попросту. Кабы ты дочка моя была али сноха, я б... - и тут диктор дернул его за рукав, и он остановился. - Ну, то-то, - проворчал он.

- Я не понимаю, - сконфузилась бабенка. - Что это вы говорите?

- А то говорю, - сердито закричал в микрофон дядя Терень, - что нельзя так. Муж тебе, баба, не игрушка, вертеть им тоже нечего. Радиограмму получила, сказывай?

- Получила...

- А ответ что же? Я, бабонька, тут прохлаждаться не могу.

Да и муж ждет. Муж он тебе аль кто?

- Ну, муж...

- А коли муж, уваженье к нему иметь надо. Хоть и муж, а все человек он. Тоже сердце имеет. Не пар. Тебе хаханъки, а он не ест, не пьет... сна решился.

- Я напишу, напишу... - заторопилась женщина, - я сегодня же... Ах он глупый!

- Чего напишу? - закричал дядя Терень. - Нет у меня больше сроку ждать. Ты это понять можешь: скоро лед пойдет.

Лед. А... - махнул он рукой. - Что ей про лед толковать-то...

Радисты, корчившиеся от смеха во время этого разговора, и тут решили подсобить дяде Тереыю.

- Гражданка, - сказал в микрофон диктор, - вы продиктуйте радиограмму, а мы ее передадим с соседом.

- Только чтоб хорошую телеграмму, - проворчал дядя Терень. - Плохую не понесу.

Радист стал записывать: "Я жива, здорова, по тебе очень скучаю..."