85087.fb2
Дело, однако же, раз уж начал, надо было доводить до конца, и он, светя фонариком под ноги, пошел вниз. Лестницу эту, естественно, никогда не убирали, ступени были усеяны каменной крошкой, песком, обрывками бумаги, окурками. Встречались кошачьи отметины, да и вообще пованивало кошками. Это было их царство.
"Куда меня несет?" - подумал Игорь, выхватив фонариком надпись на стене: "Все каблы". Именно так: каблы, через "а".
Лестница закончилась. Он ступил на бетонный пол, раздумывая, куда же идти дальше, потому что перед ним были сразу три двери, все приотворенные, но тут вдруг в глаза ударила ослепляющая вспышка, он зажмурился, ничего не видя, однако же чувствуя, что всё вокруг меняется, что вонь непроветриваемого, пропитанного кошатиной подвала исчезла и появились совсем новые запахи, что на смену давящей тишине, как будто ты отрезан от всего мира, пришли негромкие звуки наподобие тех, которые привычны для какого-нибудь вычислительного центра...
Игорь открыл глаза.
Пожалуй, это больше всего было похоже на лабораторию. На огромную, с высоченными потолками, рядами столов, заставленных необычного вида работающими приборами, висящими в воздухе разноцветными экранами, какими-то камерами, к которым подходили толстые гофрированные шланги, с похожей на огромного спрута установкой в центре, идеально чистую лабораторию, в которой преобладал белый цвет. Ненавязчивый запах озона как бы подчеркивал общую чистоту. Порой от экранов отслаивались яркие картинки, кружились какое-то время, приняв объемную форму, будто бы демонстрируя себя со всех сторон, потом исчезали. Где-то что-то слабо пиликало, где-то что-то потрескивало, шуршала, наматываясь на бобину, магнитная лента, а может, это вовсе и не лента была, просто звук был очень похож, помигивали световой индикацией приборы, в общем, это была большая, но тихая такая, чистая, почему-то без персонала, лаборатория, невесть как залетевшая в грязный и пахучий подвал дома номер 66. Залетевшая и притаившаяся в темноте, точнее нет, не в темноте - в каком-то параллельном ответвлении, откуда она могла возникать на свет Божий, имея привязкой почему-то этот подвал.
Но могла и не возникать. Какой-нибудь слесарь Федя мог годами возиться в подвале с сантехникой, не подозревая о том, что под боком у него находится сверхсовременная лаборатория. Игорь был уверен, что дело обстоит именно так. В том плане, что он, Игорь, был избранный, перед которым лаборатория открывалась, а Федя избранным не был.
В глубине между столами возникло движение, и Игорь понял, что относительно необитаемости лаборатории ошибался - к нему легко и стремительно шел человек в расстегнутом, развевающимся за спиной белом халате. Под халатом были рубашка с галстуком и черные брюки, короче - вид самый обыкновенный.
Человеку было лет сорок, он имел вьющиеся каштановые волосы и бородку с проседью. Ростом он был с Игоря, где-то под метр восемьдесят пять.
- Чтобы не шокировать, пришлось облачиться под вашу старину, - сказал человек. - Самое трудное было достать халат.
Он сунул Игорю руку и представился:
- Игнат Корнелий.
Рукопожатие у него было неожиданно мощным.
- Игорь Попов, - сказал Игорь. - Почему самое трудное?
- Потому что не купить, - ответил Корнелий. - Нету нигде. Можно только, как там по-вашему? - упереть, подтибрить. Но к делу.
Он жестом показал на два ближайших стула, до того ажурных, несерьезных, что и садиться-то на них было боязно, и как только они сели (вполне крепкие оказались стулья), сказал:
- Видите ли, в чем дело, Игорь. Нас здесь пятнадцать человек, и нам очень нужна...
Странный этот паренек, которому кто-то открыл изнутри, уже через минуту вышел из подвала.
- Ну, вот и всё, - сказал он старушкам, вперившимся в него своими глазками-буравчиками. - Затопления не будет.
И пошел себе, небрежно помахивая пакетом.
- Да уж, не будет, - сказала одна старушонка, но тихо, чтобы он не услышал. - Так, поди, залил стены-то, что того и гляди здание рухнет. Ходют и поливают, ходют и поливают. А ведь вроде не пьяный.
Она вдруг соскочила с лавки, резво подковыляла к подвальной двери, дернула её пару раз, вцепившись обеими руками в ручку и для верности упершись ногою в косяк, потом вернулась и сказала:
- Надо, девоньки, милицию вызывать. Там еще один засел, с ключом. Мало ли что? Напьется, подожжет.
Решено - сделано. Тут же из первой квартиры от бабки Степаниды позвонили в милицию, нарисовав при этом ужасную картину. Милиция приехала, какой-то местный умелец подобрал ключ, но подвал был пуст и, кстати, сух, после чего милицейский "козел" укатил, а бабки вновь уселись на свой боевой пост и сидели там дотемна, обсуждая весьма важный вопрос: куда же девался тот, второй, с ключом, который поначалу открыл на стук, а потом запер за парнем дверь...
А на следующий вечер в подвале этом прогремел взрыв, вынесший напрочь оцинкованную дверь и поколовший стекла в окнах первого этажа. Вот тогда-то бабки и выдали омоновцам такой исчерпывающий словесный портрет вчерашнего парня, что из одного портрета хоть три делай. Но это, повторяем, событие уже завтрашнего вечера...
То, что будет этот взрыв, Игорь знал. Он теперь, побывав в оптимизаторе и опорожнив стакан специального эликсира, много чего знал. Например, что память о скомканной карте в помойном ведре у него была вызвана простейшим наложением будущего на настоящее, отделенных друг от друга долями секунды. То есть, ему загодя показали то, что он увидел в следующую секунду. Особой энергии это не потребовало. Знал, что скоро в городе произойдут маловразумительные с точки зрения здравого смысла события, что появятся виртуалы, карлики и целый шлейф сыщиков из будущего.
Знал, проходя по школьному саду, что на вязе сидит второгодник Петька, в тайник которого была подброшена карта, и что всё-всё произошедшее якобы случайно было заранее тщательно просчитано умными учеными людьми.
======
Ночью Игорь не спал, не хотелось. Лежал себе потихоньку, прислушиваясь к происходящим внутри него метаморфозам, а когда Света просыпалась, начинал посапывать и похрапывать, делая вид, что давит вовсю. Она пихала его локтем в бок, чтоб не храпел, и засыпала, он же вновь начинал прислушиваться к своим ощущениям, прикидывая, каким образом нужно будет жить ближайшие два-три дня, чтобы не выдать себя. Через два-три дня изменения в его структуре должны были завершиться, после чего он должен был немедленно отправиться в путь...
Фирма, в которой Игорь работал, была ничего себе фирма, не лучше и не хуже других, аналогичных, занимающихся лизингом и продажей компьютеров. Народу в ней, ребят на все руки, умеющих не только собрать компьютер, наладить, протестировать, ввести нужные программы, но кроме того еще и выгодно продать его, навешав покупателю на уши лапши, что лучше и дешевле компьютера, уважаемый, вы во всем городе не найдете, ребят, имеющих знакомства с оптовиками, знающих, как правильно спилить маркировку на микропроцессоре и нанести новую, как дорогие детали заменить дешевенькими старыми, самолично упаковывающих, пробивающих чеки, доставляющих на фургоне товар заказчику на дом, включающих на дому компьютер и вводящих новоиспеченного "чайника" в курс дела по поводу работы на дорогой игрушке, так вот таких ребят в фирме было всего лишь пятеро, в том числе и Игорь Попов. Шефом у них был бывший комитетчик. Они все, бывшие комитетчики, сидели теперь на фирмах, загребая бабки лопатой.
Игорь сидел на достаточно теплом месте. Не вот тебе, чтобы жутко прибыльном, каковое было у шефа - основателя фирмы, но по сравнению с врачами, учителями, заводчанами - на твердом, устойчивом месте, которое гарантировало ежедневное мясо, сосиски, масло, кофе, ну и так далее.
Такие рабочие места, как у Игоря, на дороге не валялись. Представьте теперь недоумение сегодняшнего напарника Попова, маленького шустрого Юрки, когда Игорь, зайдя утром с неизменным дипломатом в торговый зал, заявил:
- Покрутись сегодня один, старик. Нужно определиться со своим мироощущением.
Юрок, светлые волосы которого всегда торчали в разные стороны, так как ему некогда было причесываться, похлопал глазами, переваривая услышанное, и спросил:
- А что Петровичу сказать?
Петровичем сокращенно называли шефа. А полностью он был Аркадием Петровичем Нелюбиным.
- Наври что-нибудь, - ответил Игорь. - Хотя ты так наврешь, что потом голову сломаешь, объясняясь. Ты вот что - ты молчи, как в танке. Он спросит, а ты куда-нибудь - шнырь, и нету тебя. Не будет же он за тобой бегать.
- Не могу я так, - подумав, произнес Юрка. - Ты лучше сам наври.
- Хочешь честно? - сказал Игорь. В зале было пусто, и говорить можно было всё, что угодно. - Обрыдла мне эта работа. Вот, гляди.
Он вытащил из дипломата пухлый бумажник и раскрыл его. Бумажник был битком набит стодолларовыми купюрами.
У Юрки отвисла челюсть.
- Есть смысл ходить на работу? - спросил Игорь.
- Нету, - ответил Юрок без всякой, кстати, зависти. Что-что, а зависть ему была чужда.
- Вот и я так же думаю, - сказал Игорь, пряча бумажник. - Но ты на всякий случай наври что-нибудь.
И направился к выходу, оставив Юрку на пороге догадки о тесной связи этого поначалу совсем непонятного заявления "Нужно определиться со своим мироощущением" с пухлым бумажником...
- Так-так, - сказал Аркадий Петрович Нелюбин, который наблюдал всю эту сцену на большом экране цветного монитора.
Телекамеры, спрятанные в нескольких точках зала, были совсем крошечные, с горошину, но имели хорошее разрешение, так что изображение на экране было четкое, детализированное. Западные спецслужбы только-только начали применять подобные телекамеры на практике.
- Ишь, пострел, - сказал Нелюбин вслух, хотя кроме него в кабинете больше никого не было. - Где-то бабки надыбал. Из-под контроля выходит хлопчик.
Между прочим, кабинетов у Нелюбина было три. Один, официальный, в гостинице "Ласточка", которая только на бумаге являлась гостиницей, поскольку 90% её площадей были сданы в аренду. Второй, неофициальный, в котором сейчас сидел Нелюбин, - в трех кварталах от торгового зала фирмы. И третий - в массивном сером здании бывшего райкома партии, ныне администрации ....ского района города, в отдельном его крыле, куда имелся изолированный вход. Крыло это, подсуетившись, в своё время "забили" комитетчики, и теперь здесь был как бы центр крутых коммерсантов из числа уволенных в запас, далеко еще не старых сотрудников спецслужб. Самому Нелюбину, ушедшему в запас три года назад с должности начальника отдела в Московском Управлении ФСБ, не было еще и пятидесяти, и он, хоть и погрузнел, по-прежнему мог надавать по ушам любому громиле.
- Так, так, - задумчиво сказал Аркадий Петрович. - Игорь Алексеевич Попов. Двадцати шести лет от роду. Ну что ж, посмотрим, что ты за Игорь Алексеевич Попов двадцати шести лет от роду. Похоже, что-то ты от нас скрываешь...