86738.fb2
Переход стратегической инициативы к советской стороне, достижение количественного и качественного превосходства советских войск, сделали возможным создание противнику многочисленных угроз, которые он не мог парировать одновременно. Тактическое превосходство, достигнутое за счет лучшей боевой подготовки и поступление в войска новейших образцов вооружения, превосходящих немецкие, позволяло держать противника в постоянном напряжении, к началу июня сложилась ситуация, когда почти все немецкие резервы на Днепровском рубеже были скованы в боях у наших плацдармов, в попытках «запереть» их, не дать нашим войскам вырваться на оперативный простор. Участки же фронта между плацдармами, где фронт был разделен рекой Днепр, находились в зоне ответственности союзников Германии, менее боеспособных. И у нас еще были значительные стратегические резервы, в том числе все пять танковых армий, пока не задействованных на фронте, а также десять отдельных танковых и семь механизированных корпусов.
А что у противника? По положению на первое июня, из пяти его танковых дивизий, три были скованы боями на участке Днепропетровск-Никополь. А из двух оставшихся, одна была итальянской, переброшенной на восток лишь в апреле. И подкрепления могли быть переброшены из Европы не раньше десятых чисел июня. Было принято решение наносить главный удар не с одного из существующих плацдармов, а с совершенно нового, форсированием Днепра южнее Канева, на участке, занятом французами. В то же время на старых плацдармах намечались удары, имевшие целью не только отвлечение противника и связывание его сил, но и могущие стать главным при обнаруженной слабости врага, если наступление от Канева встретит затруднение.
Непосредственно на участке прорыва на фронте шириной свыше десяти километров оборонялась 17я пехотная дивизия Виши, ее соседом слева была 9я, справа 21я. Из ближайших резервов следовало учитывать немецкую 7ю танковую дивизию, находившуюся в ста километрах к югу, в районе Кировограда.
Решающая фаза битвы за Днепр началась 3 июня 1943 года…
Ой, Днипро, Днипро, шли к нему с песней от самого Сталинграда, вышли, и встали.
Нет, отдых, понятно, нужен. И пополнение — у нас, считай, полный комплект теперь, и личный состав, и все что положено. И столько нового появилось, только успевай осваивать. Потому что если даже на вооружении лишь у «штурмовиков», первого батальона, как обращаться, учат всех, и правильно, в бою всякое может случиться. Про пулеметы говорил уже — давно нет «дегтярей» с тарелками, даже с лентой редкость, обычно же у нас ПК. У штурмовиков первая рота (это нам повезло, в других полках я слышал, один лишь первый взвод этой роты, или вовсе нет) вместо ППШ имеет АК-42, говорят что тоже Калашникова конструкция, чей пулемет. До чего удобно — по весу, габаритам, а значит и поворотливости, как ППШ, а бьет на пулеметную дистанцию, и метко, знаю что «максим» и на две тысячи достанет, но вот из ручника я бы и на семьсот не стал бы патроны попусту жечь, подпустил бы ближе. Эти АК в апреле еще на фронте появились, только я слышал, ими исключительно «бронегрызов» вооружали, еще морпехов и гвардейскую пехоту, теперь выходит и до нас очередь дошла. Ну а самое главное, это «Рыси», наша носимая артиллерия. Как точно назвать, тут даже инструктора затрудняются, «рысь», и все тут. Здоровенная труба на плечо, так чтобы хвост с раструбом позади, главное чтобы не в землю и не в откос, тогда тебе же спину выхлопом сожжет. И снаряды к ней, кумулятивные «булавы» против танков, зажигательные «фонари» такие же по форме, но красноголовые, осколочные «карандаши», дымовухи, ну с этим понятно, и самые редкие, в основной боекомплект не входят, мало их пока, фугасные — что-то конструктора придумали, что рвется эта штука с силой гаубичного снаряда, в дзот на двухстах метрах засадить, самое милое дело. И по штату, в каждой роте теперь отделение, два расчета таких наплечных гаубиц — по битому танку показательно стреляли, впечатлило, посмотрим как будет в бою.
И еще рации, «шитики», необычно легкие, не в ранец, а в сумку на плечо влезут. Хоть я и пехота, а не связист, но на занятиях тоже был, вот не знаю только, удастся ли мне что-то сделать, если радиста убьют — но сказал капитан-инструктор, что если вы на тот берег пойдете, связь для вас это жизнь или смерть. Вот танки на вас пойдут — если есть рация, вас артиллерия с нашего берега поддержит, а нет рации, значит с гранатой под гусеницы — так что рации и радистов на переправе берегите, это может быть, всех вас спасет. Тоже в каждой роте теперь положено, по одной штуке.
Еще форму новую ввели. Что интересно, повседневная или парадная с погонами, но вот «боевая» по-прежнему, с петлицами. Потому что поверх может быть броневая кираса, у штурмовиков или «бронегрызов», и разгрузочный жилет, у всех на передовой, штука очень удобная, мужики в них еще всякое железо пихают, может пулю или осколок задержит, ну а саперную лопатку у живота, это обычное дело. И под снаряжением то что на плечах просто не видно, а петлицы наружу торчат. Называется именно «боевая», а не полевая, как до войны — потому что выдается не всем, а лишь в боевые подразделения, и отличается от обычного хэбэ кое-какими удобными деталями, например вставки из жесткой кожи на локтях и коленях, чтобы не продирались, и цветом как масккостюм у разведчиков, хотя и привычного цвета тоже бывает. И слышал я, даже традиция успела сложиться — носить это может лишь тот, кто уже побывал в бою, тыловые же или необстрелянные права не имеют, кроме случая, конечно, когда на тыловую должность с фронта по ранению, или новичок в другой части успел повоевать.
А как нас гоняли? Морпехов наверное, еще до того, а вот нас… Саперы в тылу подобие немецкого ротного укрепленного пункта построили, и мы учились до автоматизма, чтобы быстро и четко, кому куда бежать и что делать, кто фрицев в траншее чистит, кто верх держит, и чтобы друг друга не пострелять, и ни одного фрица не пропустить. Ну и конечно, назубок знать, где у фрицев по уставу пулеметные точки, мины, где укрытия для личного состава, где командный пункт. Как комбат наш повторять любил, «тяжело в ученье, легко в бою». И пуля конечно дура, от ее случайной никто не заговорен — но вот если прицельные все мимо пролетят, ты своего фрица раньше убить успеешь. А как политрук учил, если каждый наш боец по одному фрицу убьет, завтра война кончится, потому что у Адольфа солдаты закончатся тоже.
Нам еще трофейное немецкое кино показывали — учебный фильм, как они своих солдат готовят, против наших танков. Честно скажу, не впечатлило. Сказано было, что снимали там не реальный бой, а своих же переодетых, так они откровенно подставлялись и подыгрывали, и в итоге на экране горели и взрывались наши тридцатьчетверки, и падали фигурки в нашей форме. Зато когда после комбат спросил, а какие ошибки там с «нашей» стороны вы заметили, так отвечать спешили все:
— Артиллерия огонь прекратила слишком рано. При той скорости атаки, могла бы стрелять до последней минуты, когда до их окопов метров сто-двести.
— Взаимодействия никакого не было, их пулеметы «наших» от танков отсекают, а танки этого будто не видят, стреляют куда-то вдаль.
— А чего это танк у самой их траншеи остановился и будто ждал, когда к нему с минами подползут?
— Двигались как заторможенные, вместо стремительного рывка вперед, гранаты в траншею, и врукопашную!
— Тащ командир, ну не бывает так! Чтобы танк едва вполз к их окопам, остановился, и его по-разному жгут или взрывают!
— А гранаты противотанковые у них где? Чего они там все с минами бегают? Чтобы в атаке на танк запрыгнуть и мину под башню положить, ну не сделать так в настоящем бою!
Я-то в лишь в октябре сорок второго на фронт попал. Потому потрясло меня, как и всех, когда встал наш комбат, и сказал — а в сорок первом наши воевали именно так! Вот отчего немцы сумели до Волги дойти — и отчего теперь мы назад их гоним, и не остановимся, пока Берлин не возьмем. Мало одной храбрости для победы, надо еще уметь воевать. А умение никогда слишком много не бывает — потому, товарищи бойцы, сейчас обед, полчаса отдыха, и будем снова штурмовать «немецкие» окопы, на этот раз вместе с танками. Если бы нас так перед войной гоняли, немцев бы так далеко не пропустили, и не пришлось бы теперь кровью платить, нашу землю возвращая. Да, тяжело в учении — но надо, мужики!
Ну а война — пока тишь да гладь, все сыты и довольны, что еще? Днепр здесь широкий, больше чем верста. Вместо нейтралки — вода. Мы до фрицев достать не можем, они до нас, на такое расстояние и снайпер вряд ли дострелит и попадет, ну если столбом не стоять. И внезапной атаки точно, ждать не приходится, как и визита их разведки. Ночью ракету пустить, и лодка будет как на ладони, ну а вплавь и ныряя целую версту, в обмундировании, с оружием и боеприпасами, ну не бывает такого! В общем, на передовой как в тылу, спокойно. Было — до недавних дней.
Что что-то намечается, и именно на нашем участке, мы недели две как заметили. Сначала начальство, причем незнакомое, по нашим траншеям и НП, ходит, смотрит, что-то отмечает на карте. И что характерно, нас после гонят в очередной раз «немецкие траншеи» штурмовать. Затем прибыли морпехи, кусок берега отгородили, что там делали неизвестно, только вечером нам объявили, наши же командиры, ночью морская пехота на тот берег пойдет в разведку, вплавь, так что когда назад будут, вы их не постреляйте, из воды сейчас вылезти могут лишь наши. Погода испортилась слегка, дождик моросил, видимость хуже, тут на реку и не смотришь почти совсем. И стрельбы никакой не было, тихо все — я бы тоже не знал, чем кончилось, если бы они, возвращаясь, прямо на наш взвод не выплыли. Мы знали конечно, что свои, но для порядка, увидев что шевелится на поверхности что-то, уже не скрываясь — стой кто идет? А нам в ответ, пароль обусловленный, «волга», и лучше бы помогли, сухопутные, дайте на берег выйти! Это они, оказывается, по поверхности фрица связанного тащили, вот почему мы их и увидели. Сами все в резине, за спиной что-то вроде железного ранца со шлангами к лицу, на ногах ласты, и автоматы хитро так завернуты, что можно под воду. Тут другие морячки по берегу прибежали, фрица у них приняли, помогли снаряжение снять, и в тыл отбыли. Наши после того случая стали на реку больше поглядывать — а если и от фрицев такие вылезут? Хотя моряки успокаивали — сейчас тут таких как мы точно нет.
А два дня назад, завертелось. Я теперь понимаю, что те, кто раньше тут побывал, это как раньше говорили, квартирьеры, рекогносцировщики, а наверное и командиры и комендачи прибывающих частей — уже место присмотрели, и дорогу тоже, прикинули заранее, что, как, куда — тогда сами войска очень быстро развернуть можно. Первыми прибыли связисты, ну я так тогда подумал, здоровенные фургоны с антеннами, встали поодаль, антенна интересная, и крутится. Почти сразу после, зенитчики, у нас в дивизии только автоматы калибра тридцать семь, а тут и такие же, и солидные, восемьдесят пять, и не одна батарея. Еще артиллерия, и морпехи, и саперы, к берегу пути расчищают, и тоже не один съезд к самой воде. В общем, все вдруг оказалось буквально забито войсками, просто стать негде — но места заранее были распределены, как в театре, потому вновь прибывающие четко проходили туда, где им быть положено. Вот танки идут, много, новые Т-44, и тяжелые самоходки, и легкие «барбосы», да только какие-то чудные, ну представьте как будто к самоходочке нос и корму корабля прирастили, и у танков что-то сзади прилеплено, какие-то короба, вперед наклоненные. А затем вообще непонятно что, причем двух видов!
Сначала это были, то ли корабли на гусеницах, то ли невероятные многобашенные танки огромных размеров, КВ бы рядом с ними показался недомерком! Они же без башен, просто как корабли, но снизу как танки. И что-то непонятное, под брезентом, на многоосных прицепах, которые тащили тяжелые артиллерийские тягачи.
Ну в общем, и ежу ясно, началось… Или начнется буквально завтра.
Немцы тоже, понятно, не зевали. Прилетел их разведчик, его тут же спустили на землю моментально появившиеся «яки», мы хоть и пехота, а их от тупоносых Лавочкиных отличим, ну а распознать в воздухе по силуэту свой-чужой, это бывалые фронтовики не хуже летчиков умеют, надо скорее в канаву падать, или как? Под вечер появился еще один, на этот раз под охраной четверки «мессов», только двое их назад и ушло. А у нас в этот вечер не было очередных учений, зато проверяли выдачу боеприпасов и сухпая. Ну значит, завтра…
Еще запомнилось напутствие от священника. Вообще-то мероприятие это было не для нас, а для соседей-самоходчиков, получивших новые машины, построенные на церковные деньги — но мы тоже пришли, слушали и смотрели. Попов было трое, все бородатые, уже в годах, но выступал один, осанистый такой, голос хоть целой дивизией командовать — и Георгиевский крестик на рясе, еще за ту войну. Мы больше ради любопытства пришли, знаем конечно что сейчас к церкви отношение другое, но непривычно как-то. Так поп тот встал, как комиссар на политзанятиях, нас всех оглядел, и сказал:
— Есть Бог над нами — и неважно, верите вы в него, или нет. Все он видит, все знает. Спросите вы, отчего же он фашистов допустил — так я отвечу, земной свой путь вы должны пройти сами. И не в том дело, чтобы лишние годы прожить, заведено так, что все мы умрем когда-то — но от нас лишь зависит, как люди проживем, или как черви. Сейчас вы за святое дело сражаетесь, за Русь и за народ русский — и всех, кто в бою с честью, Отец небесный не забудет. И когда каждому из нас срок придет, предстать перед Ним, воздаст он вечную награду по справедливости. А те, кто неправедно пришли за землей нашей — аки псы смердящие сдохнут, как падаль будут валяться, и вечно в аду гореть. Так благословляю вас, воины православные, на священный бой — за Русь, за Сталина, за Веру!
И ей-богу, никогда верующим не был, городской я все ж, в образование больше верю, чем в Бога — но захотелось мне отчего-то перекреститься. Но все же сдержался, решив, что если и вправду наверху кто-то есть, то и так оценит, если главное не молитвы, а воевать геройски. Тут из строя впереди вылез какой-то, и спрашивает, отче, а если я не православный, а татарин, и в Аллаха верю? Так поп ему и отвечает, а скажи, как ты отца своего называешь, и как к нему другие обращаются? Батя, отец, папа, а для кого-то по имени-отчеству, или просто по имени, для близких самых. Так и Бог он един, а как называть его, каждый народ решает сам. Тем более если дословно переводить, то слово Аллах и означает Бог. А ангел — это посланник или вестник. Вот по-английски Бог будет God, так что другой истина стала? Что, это сразу в иное что то превратило? Это поклонники Сатаны словами играют, чтоб людей с пути истинного столкнуть на кровавую дорожку. Аки Змий переведёт не полностью и смотрит: бейте, убивайте друг друга, только потому, что одно и тоже по разному на разных языках называют. Кто изобретатель такой лжи? Образ Аллаха к тебе ближе — твоё право. Тут главное, от себя ложь не добавлять, потому что тогда не Бог уже выходит в вере вашей, а кто-то другой. Ты в аллаха веришь, а завтра в бой пойдешь, вместе с православными, значит истинна твоя вера. А ведомо мне, что иные из тех, кто себя мусульманами зовут, говорят, что все, кто в аллаха не верят, это неверные собаки, и убивать их богоугодное дело, и чем больше убьешь, тем больше гурий тебя будут в раю ублажать. Ты ведь так не думаешь? Знайте же, что все, кто себя, свою веру, свой народ считают единственно цветами, а прочих всех для себя навозом — те совсем не в Бога верят, а в другого! И не может к таким быть милосердия, как к бешеным собакам!
Да, этому попу бы политруком работать. Целый час мы все его слушали, и вопросы задавали — и мы, пехота, и самоходчики. Ясно теперь, отчего фашисты на занятой ими территории заставляют наших священников от такой веры отрекаться! А сами, выходят, истинно черту служат, хоть написано у них на бляхах, «готт митт унс», с нами бог, значит, ну так на заборе тоже много чего написать можно! И вспоминаю как на политзанятиях еще месяц назад нам товарищ старший политрук рассказывал, что у немцев под большим секретом самые настоящие «черные мессы» проходят, когда они наших пленных в жертву дьяволу приносят на черном алтаре — и тоже кто-то вылез и спросил, а зачем Адольфу пришествие сатаны — так политрук ответил, а у кого еще бесноватому помощи просить, лишь надеяться, что он с близким родственником как-нибудь договорится.
А ночью — мы спали, но дневальные рассказывали — до утра на ту сторону летали ночники У-2, и один раз там что-то очень сильно горело и взрывалось, хорошо видно было даже на нашем берегу. Наслышаны мы были про эту секретную огненную смесь, а пару раз и в относительной близости результат наблюдали, даже на воде горит, причем от воды и влаги еще жарче, не тушится ею совсем. Называли ее по-разному — «коньяк Молотова», «огненный студень», «крематорий» — но вот после этого как-то повелось, «святой огонь». Когда насмотрелись, что бывает, если из «Рыси» засадить по дзоту, и хоронить после некого, одни головешки внутри.
Самоходочки были просто великолепные. Двадцать машин на четыре батареи, в апреле ввели новый штат, теперь у командира своя отдельная, итого в батарее пять. А командиру полка положен танк — итого в полку двадцать одна единица брони.
По уставу, командир самоходного полка, это должность подполковничья. Майор, это с большой натяжкой, а я вообще, пока капитан. Но как попал наш комполка в госпиталь после того боя с «тиграми» под Прохорово, так нового и не прислали. Так что я, согласно приказу «временно исполняю обязанности». Наверное, в штабе решили, что коней на переправе не меняют — когда новые машины принимал, сказали мне, хорошо себя покажешь, приказ на майора и полное утверждение в должности уже готовы, только подписать. Был ли я рад — вопрос сложный. С комполка и спрос, и ответственность куда как больше, чем с командира батареи. А если пока война кончится, до полковника дослужусь, так ведь и на гражданку не отпустят. Когда-то учителем в школе был, в городе Кирсанов под Тамбовом, туда и вернуться бы хотелось.
Новый танк с тридцатьчетверкой даже сравнить нельзя, во всех отношениях. Пушка та же, восемьдесят пять, а кстати интересно, был Т-34, затем сделали Т-34-85, был Т-44-76, затем Т-44, а теперь Т-54-85, каким же полноценный Т-54 будет? Прикинуть, так для калибра 122 тесновато, а вот сотка встанет вполне. Пока же восемьдесят пять, но по баллистике если и уступит немецкому ахт-ахту, то немного. И на стволе у конца такое удобное устройство, как эжектор, при выстреле высасывает наружу пороховой дым, кто хоть раз в танке вел бой, тот поймет, из казенника внутрь, стоит лишь открыть затвор, густой такой дым лезет, белый как сметана, в башне не продохнуть — а теперь чисто, из гильзы лишь сочится, так ее и наружу можно выкинуть, через особый лючок позади башни. Оптика прицела и смотровых приборов стала гораздо лучше. Рация надежная, волну не сбивает, управляться легко — радист в экипаже не нужен. Движок поперек, тот же дизель В-2, но трансмиссия и воздухоочиститель новые, лучше, а еще катки с внутренней амортизацией, да и просто, башня посреди корпуса, укачивает меньше. Броня на вид впечатляет, на башне-полусфере двести миллиметров внизу, а сверху покато, снаряд на рикошет пойдет, и лобовой лист сто, под большим наклоном — но это в бою еще проверим, как все будет защищать. Однако хорошо, что топливные баки из боевого отделения убрали, на Т-34 они были в надгусеничных полках, снаряд в борт, и выскочить не успеешь — здесь же они в моторном отделении, за броневой переборкой. По бокам еще экраны, от кумулятивных, и запасные траки крепятся на лобовом листе, все лишняя защита. Изнутри на броне подбой из какого-то интересного материала, мелкие отколы держит. И еще много всего, как например цепочки по краю башни, защита от заклинивания, еще скобы для десанта, сцепное устройство, на башенном люке крепление для зенитного пулемета, причем ставить можно хоть ДШК, хоть ПК, хоть даже немецкий эмгач. И дымовые гранатометы по бортам, но можно и осколочные мины забивать, для ближнего боя с пехотой. И наконец, устройство для самоокапывания, в обороне и в засаде особенно ценно, по башню зарылся, а на ней броня вдвое толще, чем лоб у КВ. Что интересно, и обнадеживающе, все это нередко можно увидеть и на старых танках, которые из ремонта. И не мелочи это, а показатель, перестали значит на машины смотреть, как на расходный материал, скорее на фронт, все равно завтра сгорят — что резко подняло у экипажей и авторитет высшего командования, и уверенность в себе.
Ну а самоходки, СУ-54-122, это тот же танк, лишь башни нет, зато пушка как у прежних «слонобоев», даже «тигра» пробивает с двух километров. И в знак подарка от святой церкви, на борту нарисована голова древнерусского воина в остроконечном шлеме. Краска на броне даже не поцарапана, новенькие совсем машины, только с завода. Сколько их завтрашний бой переживет? Нет, лучше уж думать, сколько фрицев завтра мы положим. В том бою под Прохорово, больше половины нас в поле осталось, но из немцев не ушел почти никто, по три было их битые коробки за каждую нашу. И если победим, поле боя оставим за собой, то и раненых эвакуируем, и из подбитых машин многие восстановим — а у фрицев все пойдет в безвозврат. Как в «Правде» был рисунок Кукрыниксов после того боя с эсэсовскими «тиграми», генерал Хаусер, их командир танкового корпуса СС, плачется Адольфу, фюрер, я бы победил, но у меня танки закончились! Что интересно, все чаще сейчас на фронте с фрицевской стороны можно встретить всякую бронешваль — в газете фотография была, неделю назад, на Запорожском плацдарме, подбитые Рено-18, это ж танки еще той, прошлой войны, где фрицы их откопали, из какого музея? Хотя слышал, у нас в сорок первом под Москвой МС-1 шли в бой, машины почти тех же времен. Теперь значит, Гитлеру стало совсем худо, коль он против нас ошметки выпускает.
Ну вот, приказ по рации, нам на исходные. Артиллерия уже час как грохочет, теперь и наш черед. Топливо, боекомплект полные — ох, не завидую заряжающим, двадцать пять кило в ствол пихать, да в быстром темпе!
Боже, сохрани, если ты есть! Тьфу, всякое в голову лезет! Ну не моряк я, точно, сухопутный. Привычно, что земля всегда поможет, если закопаться хорошо, то лишь прямое попадание тебя достанет, а когда еще оно будет? А тут вода почти до горизонта, даже не верста пожалуй, а все две-три, кто сказал не помню, что не всякая птица Днепр перелетит, охотно в это верю. И снаряды, и мины вокруг рвутся, вот попадет, и потонешь, впишут тебя в без вести пропавшие, я ж и плавать не умею, боже, вот помоги до того берега добраться, в первой же церкви, что встретится, свечку поставлю! Даже если там на берегу пятеро фрицев на меня одного, и то не так страшно, бывало уже и такое, и ничего, живой! Хотя говорят, что там, прямо против нас, не немцы а французы — но если за Гитлера воют, значит все фрицы, и разговор с вами будет один, ох дайте мне только до вас добраться, суки!
Снова рвануло, метрах в ста. И вместо бруствера окопа, тонкий стальной лист, не в коем разе не броня, а поверху вообще фанера! А мы плывем, лишь мотор урчит. Ладно хоть не на бревне, а то и такое бывало. Большой понтон, как громадное корыто, поставлен на гусеницы, называется транспортер К-60, внутри два взвода влезают в полной выкладке, или трехтонка, или гаубица, или газик с прицепленной сорокапяткой. Только на тех, на которых мы, поверх умудрились прилепить из фанеры сделанные башни, выглядит это со стороны, как будто Т-35 поплыл, был такой танк до войны, чудо пятибашенное, на каждом параде в Киеве и Москве строем проходили. Плывем медленно так, кажется что каждый снаряд наш — хорошо еще фрицы пристреляться не могут. Видно опытным глазом, что беспорядочный обстрел — пару раз пальнут, и заткнутся. И наши снаряды будто прямо над головами воют, это самоходчики стараются, на берег выдвинулись, нас прикрывают, прямой наводкой по фрицевским огневым точкам. А все же артиллерийский огонь с нашего берега заметно сильнее, чем с фрицевского, у них судя по всплескам, калибры не больше семидесяти шести, или батальонные минометы? А от нас сплошь тяжелые, вот и Илы пошли, сейчас фрицам дадут!
Морпехи наверное уже там? Мы рты разинули, когда к берегу скатилось это, не пойми что, по земле и воде едет, а колес и гусениц нет, зато сзади два пропеллера, как у самолета. И не одна, много — морпехи в них попрыгали, и вперед, скорость тоже самолетная почти, до того берега за минуту проскочит. А за ними мы, малым ходом, зато большим числом. Кто это нам навстречу? А, «водолеты» возвращаются, пустые — ясно теперь отчего это наш второй батальон погрузили, а первый, «штурмовики» на берегу остались ждать. Пока мы доползем, эти водолетающие успеют челноком еще два-три рейса сделать, и первый батальон вслед за морпехами перебросить раньше нас. Ну а нам уже на отвоеванную землю встать, и если вы думаете, что это легче, чем штурмовым, то сильно ошибаетесь. Десант должен быть сброшен в воду, это азбука войны. И если не контратаковать в первые часы, испугавшись потерь — то в последующих боях за плацдарм потери будут много больше. А потому фрицы обязаны будут контратаковать, несмотря ни на что. И принять этот их удар должны будем мы, второй, опорный эшелон. При том, что на нас навалятся всеми силами с соседних участков, с танками и артиллерией, а внезапности у нас не будет.
Ох, е! Водолеты проскакивают, едва разминувшись с нами! Просто чудом не столкнулись! А ведь за нами еще самоходки плывут, те самые «барбосы», острый нос торчит, и труба вверх, чтобы движок водой не захлебнулся. Не отстают, держатся за нами — ну значит, совсем весело! Семьдесят шесть против дзота, это калибр подходящий, да и танкам зубы покажут. Наш огонь сильнее, вон и Ил-2 ходят кругами, целой стаей, ну так и должно быть, в момент подхода десанта к берегу, а фрицы стреляют явно реже! И самоходчики наверное, хорошо их проредили, для их калибра это почти прямой наводкой, и водолеты назад шли все, или почти все, не было заметно, чтобы в меньшем числе — значит, первую волну десанта на берег сбросили, а морпехи в атаке страшнее гвардейской пехоты. Будет фрицам сейчас не до нас, но пока стреляют. Ну что ж так медленно плывем, вот водолеты снова мимо, уже на тот берег, груженые.
А берег приблизился. Пожалуй наш даже дальше. И по сторонам, насколько взгляда хватает, наши плывут, сила! А там кто, вот свят-свят! Верующим был бы, перекрестился! Танки колонной идут по воде, как по мосту! Не амфибии, а обычные Т-44, по воде аки посуху, как святой не помню кто!
Есть тут одно место именуемое Коровий Брод. Каменистая коса от берега до берега, и при малой воде глубина там метр-полтора, по ней издревле скот перегоняли, еще во времена Киевской Руси — ширина метров сто, расстояние с километр. А согласно инструкции, допустимая глубина брода для танка Т-34, метр двадцать. Поняли мою мысль?
Вот только дьявол, он в мелочах. Начиная с того, что на картах иного времени на этом месте значился целый остров Просеред, а сейчас по факту чисто. Твердое ли дно, насколько ровно — нет, танки грязи не боятся, так ведь на слабом грунте, гусеницами размолотом, запросто можно на брюхо сеть, и обочин не видно, не дорога, а уж мин у своего берега фрицы натыкать были обязаны. Игольное ушко открыто, а превратить в широкие ворота никак нельзя!
Вот тут мы были незаменимы. Легкие водолазы в сорок третьем были экзотикой, а подводные пловцы еще большей, кто помнит что самый первый подводный спецназ даже в Италии, на родине князя Борзеге, был подводной пехотой, по дну топали в снаряжении? И даже у фантастов, что у Жюль Верна про капитана Немо, что у Беляева про подводный совхоз, было так же — великая вещь, инерция мышления. Оттого, на взгляд фрицев, пройти по всей косе туда и обратно, не показываясь на поверхности, было полный нереал. Они ракетами светили, пулеметные дзоты поставили на выходе — береглись от разведгруппы, идущей вброд, ни никак не от танков. Ну а мы, работали, почти полным составом нашей подводно-диверсионной роты, спешно переброшенной из Северодвинска — вот только четверых наших «старичков» во главе с Брюсом наш кэп на Ленфронт забрал, вместе с десятком «пираний», но обещал присоединиться позже.
За «языком» на ту сторону тоже ходили, два раза, на разных участках, но главная работа была здесь. Мы исползали косу на брюхе, от берега до берега, и первые же сведения были обнадеживающими, скальный грунт должен был уверенно выдержать танки. Затем надо было обвеховать путь, нанести на карту, сначала кроки по памяти, после точная привязка, из воды на несколько секунд высовывали камышину, пучок травы на шесте, а с нашего берега спешили взять пеленг, визируя с нескольких постоянных точек, ближе к вражескому берегу было труднее, там приходилось больше полагаться на память. За сутки до начала было проведено последнее испытание, под прикрытием дымзавесы на косу загнали танк, он уверенно прошел метров пятьдесят, и благополучно вернулся.
Танки тоже были дооборудованы — корпус внизу герметизирован, на моторное отделение поставлены кожуха-воздухозабор и выхлоп, удалось довести глубину преодолеваемого брода до двух метров предельно, полтора с гарантией. Первыми шли инженерные машины, с тралами — на случай, если на съезде на берег с косы окажутся мины — после того, как сразу за СВП с первой волной десанта вдоль косы двигались катера, по нашей карте, матросы шестами мерили глубину и бросали на границе вехи, белые пробковые поплавки на якорях. Танки шли по воде, зарываясь иногда по самую башню, рота за ротой, батальон за батальоном, две танковые бригады и самоходно-артиллерийский полк, дошли без потерь. Вам нужно объяснять, что значит сто пятьдесят танков и самоходок, оказавшиеся с десантом в первые же часы, когда враг еще не успел опомниться? Это не считая полусотни легких «барбосов». И рота саперных машин, оказавшаяся очень полезной при развитии успеха, наступлении через реку Рось. Как например мост ТММ, вернее его аналог из этого времени, смонтированный не на КрАЗе, а на КВ со снятой башней. Или танки-путепрокладчики, позволившие быстро провести колонны техники через густые заросли и лес.
Кстати, акваланги местного изготовления, которыми пользовались «пираньи», показали себя не хуже наших АВМ, не для боевой работы конечно, пузыри никуда не деть, но для инженерной разведки просто отлично. Так что не видать Жаку-Иву Кусто в этой реальности приоритета на свое изобретение. Ничего, перетерпит — поскольку не был он чокнутым ученым-идеалистом, а активно работал на французскую военно-морскую разведку. А вот наши аппараты замкнутого цикла будут здесь «техникой особой секретности» еще лет десять, к нашему сожалению. Поскольку работать с ними доверяют лишь нам — то нас дальше Днепра и не пустили.
— Насчет вас, приказ особый. Чтоб на суше никого из вас не было ближе километра от передовой. Мне под трибунал, если кого-то из вас потеряем?
Ну потерпите, мужики, нам еще Вислу форсировать, и Одер!
Ну вот, доплыли. Точно, свечку поставлю, раз обещал.
Место сильно не понравилось, ровное как стол, а в версте на северо-запад, выше по берегу, торчат горы, поросшие лесом. Если там поставить батареи, или даже просто артиллерийских наблюдателей, мы здесь как на ладони. Утешало лишь, что все там было в дыму, наши при подготовке не жалели ни снарядов, ни «святого огня», а сейчас оттуда доносилась стрельба, морская пехота гоняла фрицев, которые и впрямь оказались французами, штук пятьдесят их сидели у берега на коленях, руки на затылок, в ожидании пока переправят на нашу сторону.
Сейчас копать заставят. Самое частое занятие пехоты на войне, прибыли, развернулись, окопались — но лучше мозоли на руках, чем похоронка. Если сейчас обстрел, бомбежка, или танки пойдут, то из толпы без укрытий будет мясо — а когда закопаемся, хрен нас уже возьмешь! Не у самого берега, конечно, там и так тесно, еще и «барбосы» подгребли, на сушу выходят, и по частям, нос и корма отваливаются, причем передний понтон еще и распадается вдоль, остается самоходка привычного вида. Не угадал я, эти железки сначала нашу роту дернули таскать, затем кто-то из командиров сообразил запрячь фрицефранцузов, какого черта мы надрываемся, они кемарят? Понтоны на руках назад к воде, там сцепить обратно, оказывается они и без «барбоса» соединяются в лодку, к транспортерам на буксир, и назад. Ну вот, берег разгрузили, теперь и танки подошли, за ними самоходы. Откуда тут комендачи взялись, бегают с приказами, всех строят, кому, куда? Десантом на броню, и вперед, не к горам а по дороге, на запад, даже к югу. Пока грузились, самоходчики вперед проскочить успели, сразу за разведкой. Горы справа, в дыму, но стрельба отдалилась. Едем так с ветерком, дорога забирает вправо, похоже, холмы огибает, слева речка видна, не Днепр, но приличная, переправиться сложно. И вдруг бой впереди, пушки стреляют, и кто-то крикнул «танки». Мы быстро из колонны в боевой порядок, с брони на землю, если встречный бой, то тут натиск первое дело, если же рубеж обороны, то тоже есть шанс взять с ходу.