9284.fb2 Вавилонская блудница - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 11

Вавилонская блудница - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 11

Клорис – низкорослая, полная женщина с редкими, всклокоченными, крашенными в рыжий свет волосами. На вид – лет шестьдесят, шестьдесят пять. Одета слегка мужиковато – в обтягивающие штаны, которые кажутся просто огромными. Поверх тонкой блузки, смело открывающей грудь, незастегивающийся пиджак. И множество странных украшений под самой шеей – какие-то подвески, кулоны, амулеты.

– И вы действительно пишите книгу о Саде! – продолжала восхищаться Клорис. – Невероятно! Просто невероятно! Хотите порежиссировать сегодня?

– Ну что вы! Я была бы счастлива! Но как я могу?! Нет, конечно нет! Это было бы восхитительно!

– Мальчики, – командным голосом позвала Клорис. – Раймонд, Сэм, Мартин! Живо сюда!

По разным углам комнаты отдельно друг от друга сидели трое мужчин. По зову Клорис они встали, словно зомби, и медленно подошли к двум женщинам, расположившимся на большом красном диване.

Раймонд – белый как полотно. Он не смотрит ни на Сэма, ни на Мартина. Он смотрит как-то странно перед собой. Кажется, что если рукой провести у него перед лицом, он ничего не заметит, не среагирует. В крайнем случае, потеряет сознание и упадет.

Сэм напряжен. Он самый красивый из них всех. Гнев ему идет. Мускулистый, загорелый. Желваки играют на скулах. Взгляд бешеный, как у хищника, оказавшегося в клетке. Кажется, дай ему сейчас боксерскую грушу, он и ее отправит в нокаут.

Мартин, обычно похожий на гигантскую каплю, которая свешивается неизвестно откуда и неизвестно когда упадет, сегодня, напротив, как-то особенно энергичен. Складывается впечатление, будто бы он что-то празднует. Какое-то торжество…

Он единственный смотрит на Нину.

– Каждый раз мы делаем с текстом Мисимы новое упражнение, – Клорис поднялась с дивана и взяла Нину под локоть. – Мне важна не драматургия пьесы. Это все искусственное. Мне важна драматургия текста. Как актер переживает текст. Что происходит с актером, когда он соприкасается со словами. Дорогая, я понятно рассказываю?..

– Абсолютно! И вы настолько правы! – воскликнула Нина. – Я даже думаю, что в этой пьесе и персонажей-то нет. Один сплошной текст! Как мантра. Герои созданы только для видимости. Ведь мы так никогда и не узнаем, что у них на самом деле за душой…

– Боже мой! – Клорис была в непередаваемом восторге. – Не может быть! Вы тоже так думаете! Чудо! Чудо! Мне вас Бог послал, дорогая! Право, право! Можно я вас поцелую, Нина? Можно?

– О да, конечно! Они расцеловались.

– Ну, тогда все! Все-все! – затараторила хихикающая от удовольствия Клорис. – Нина, вы все знаете лучше меня. Давайте! Я буду наслаждаться! Какой кусок вы возьмете?..

– Я думаю, – монолог графини о стране порока? – предложила Нина.

– Да! Замечательно! Прекрасный выбор! – Клорис плюхнулась на диван. – Пусть они выдергивают друг у друга фразы… Как вы думаете, Нина? Пусть вырывают!

– И даже пусть дерутся! – глаза Нины вспыхнули холодным, мертвым светом. – Валяются на полу! Рвут друг друга на части!

– Вы гений, Нина! Вы – гений! – Клорис вся светилась. – Давайте!

– Я не помню слов, – соврал Сэм. – Мне нужен текст.

Он пошел в сторону двери. Медленно, оглядываясь по сторонам, как человек, желающий показать, что он хозяин этой территории. Взял сумку, начал рыться в бумагах.

– Слова? – Раймонд, бывший до этой секунды как в ступоре, стал вдруг похож на разбуженного лунатика. – Нужны слова?.. Что мы играем?..

– «Страну порока», – ухмыльнулся Мартин, казавшийся сейчас эталоном спокойствия и душевного равновесия.

Раймонд вздрогнул, заметив Мартина рядом.

– Мне тоже нужны слова, – сказал Раймонд, отошел чуть в сторону и принялся перебирать какие-то бумаги, стопкой лежавшие у дивана.

– Мальчики! – рассердилась Клорис. – Да что с вами такое?! Куда?! Как вы забыли слова! Какая ерунда! Мы уже второй год работаем с этим текстом! Не может быть!

– Давайте я начну, а они пока вспомнят, – предложил Мартин.

– Да, пожалуйста, – сказала Нина и улыбнулась. – Только сядьте на пол. И я с вами рядом. Со слов – «Альфонс болен…» Только тихо, шепотом…

Мартин сел на пол и зашептал:

– Альфонс болен… Но если отвести от него людской гнев и приложить все усилия к исцелению… Господь смилостивится… Рано или поздно… Счастливые дни еще вернутся…

– Хорошо, очень хорошо, – прошептала Нина.

Она тоже сидела на полу, напротив Мартина. Лицом к лицу. И дикими глазами смотрела в его глаза. Он улыбался.

– Но как нам убедить больного?.. – продолжил Мартин, стелясь по полу своим грузным телом, словно змея. – Как избавить его от недуга, если недуг этот доставляет ему наслаждение?.. Болезнь маркиза сладостна, в этом все дело… Постороннему глазу его недуг кажется ужасным, но за острыми шипами скрывается благоуханная роза…

– Потрясающе… – прошептала Клорис, глядя на то, как Нина, также стелясь по полу, повторяет движения Мартина. – Раймонд, продолжай!

Раймонд сидел на корточках, рядом с диваном. По команде Клорис он поднял голову и странно посмотрел на эту извивающуюся перед ним пару – Нину и Мартина.

– Подумать только… А я ведь уже очень давно, очень давно знала, куда это приведет! – голос Раймонда дрогнул, ему показалось, что текст пьесы зазвучал в его устах слишком двусмысленно. – Я видела этот зловещий плод, ныне наполненный ядовитым соком, когда он был еще совсем зелен. Почему я не раздавила его тогда?..

– Сэм, теперь ты! – приказала завороженная Клорис.

Сэм все еще продолжал стоять у дверей, метрах в пятнадцати от остальных.

– Полагаю, что, если бы вы его раздавили, – прокричал он оттуда, – Маркиз бы просто умер! Плод, о котором вы говорите, это апельсин. Только вместо сока в нем алая кровь Альфонса… Сударыня, мой авторитет в области порока настолько велик, что имеет смысл послушать меня со вниманием…

Сэм сказал это так, словно сейчас он действительно расскажет всю правду. Правду о Нине!..

– Мартин… – прошипела Нина, требуя, чтобы он немедленно продолжал.

– Порок – это целая страна, – Мартин улыбнулся, продолжая смотреть Нине в глаза. – Страна, в которой есть абсолютно все: хижины пастухов, ветряные мельницы, ручьи, озера… Впрочем, там есть и глубокие ущелья, пышущие огнем и серой, дикие пустыни. Вы найдете там заброшенные колодцы и дремучие леса, в которых обитают хищные звери… Вы следите за моей мыслью?..

– Да! – подхватила Нина. – Это поистине необъятная страна, процветающая под покровительством небес. И что бы ни стряслось с человеком, причины следует искать там, в той стране… Я расскажу вам о своем детстве… Вы сможете лучше меня понять. Ребенком и даже позднее, уже девочкой-подростком, я смотрела на мир как бы через подзорную трубу… Но только повернутую раструбом к себе. Так научили меня родители и все окружающие… Так велит общественная мораль и традиционное воспитание…

– Я смотрела в эту перевернутую подзорную трубу, – прервал ее Раймонд и так неожиданно, так эмоционально, что все вздрогнули. – Я смотрела в эту перевернутую подворную трубу и видела очаровательные газоны, совсем крошечные, с зелененькой травкой, Вокруг нашего дома. Моей детской душе было хорошо и спокойно от этого невинного, игрушечного пейзажа. Я верила, что, когда вырасту, газоны просто станут пошире, а травка повыше. И я буду жить так же, как все вокруг – счастливо и безмятежно… Но вдруг, сударыня, в один прекрасный день со мной происходит нечто…

– Без всякого предупреждения, – кричит Сэм и, угрожающе топая ногами, идет на Нину, – без малейшего намека – просто приходит, и все! Внезапно осознаешь, что смотрела на мир не так!

– Что, оказывается, глядеть-то надо было не в большое окошечко, а в маленькое! – фальцетом кричит Раймонд и вскакивает. – И все в твоей жизни переворачивается!

В глазах Нины зло и испуг. Она переворачивается на спину и замирает, опершись на руки и поджав ноги.

– Я не знаю, когда это открытие сделал маркиз, – говорит Нина, глядя с пола на двух нависающих над нею мужчин – Раймонда и Сэма. – Но такой день был и в его жизни… Наверняка был… Неожиданно его взору открылось то, о чем он и не подозревал! Он увидел, как из далеких расщелин поднимаются языки желтого пламени… Он заглянул в кроваво-красную клыкастую пасть зверя, высунувшегося из чаши… И он понял: его мир безграничен, и есть в этом мире все. Абсолютно все! И потом ничто уже не способно было удивить маркиза…

– А марсельская история с отравленными анисовыми конфетами, которую вы упомянули, – Мартин встает с пола, как бы закрывая собой Нину от Раймонда и Сэма, – Что ж… Это совершенно невинный эпизод… Мальчик, играя, оборвал бабочке крылья… Только и всего…

Повисла тяжелая пауза. Словно смерть зашла сейчас в эту залитую солнцем студию и трижды взмахнула своими черными крыльями. Трое мужчин стояли вокруг одной лежащей на полу женщины и с ненавистью смотрели друг на Друга.

– Все равно я ничего в этом не пойму, – Клорис продолжила с дивана текст пьесы. Она сказала это медленно, вдумчиво, словно догадалась, что все развернувшееся перед нею действо имеет глубокий подтекст. – Ничего не пойму… Как бы красноречиво вы ни объясняли…