9464.fb2 Век 'Свободы' не слыхать - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 31

Век 'Свободы' не слыхать - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 31

- Давно это у вас?

- Давно, но так - волнами, то подкатит, то уйдет. Не успел принять сто грамм для "храбрости".

- Не стесняйтесь.

- А вы?

- Мне нельзя.

Я опрокидываю рюмку, водка приятным теплом растекается по желудку. На лбу сразу выступает испарина, но это нормальная реакция. В целом я успокаиваюсь.

Александр Владимирович продолжает:

- В детстве я тоже заикался. Сами понимаете, с этим в летное училище дорога мне была заказана. Но переборол себя - как только, как вы говорите, "подкатывало", научился делать паузы, говорил медленно, чуть протягивая гласные, и проблема эта ушла. На вступительных экзаменах никто ничего не заметил.

Я принял еще рюмочку, снова включил магнитофон и последовал совету собеседника. Как ни странно, у меня получилось почти сразу, правда, время от времени заикание все же проскакивало, если я забывал о самоконтроле и торопился говорить.

Основным лейтмотивом беседы, конечно, были события августа 91-го, октября 93-го и роль Александра Владимировича в этих событиях. Я понимал, что генералу тяжело вспоминать об этом, а вопросы у меня были отнюдь не прилизанные. Но Руцкой реагировал на них нормально и отвечал спокойно, без излишних эмоций. А на мой вопрос, если бы историю можно было повернуть вспять, ответил, что повторил бы пройденное, может быть, уже с учетом прошлого опыта, но историю вспять не повернешь, в этом-то все и дело. Потом у нас была тема Афганистана: Герой Советского Союза Александр Руцкой вспомнил авиабазу Баграм, сослуживцев, последний вылет его "грача" - 25-й "сушки", катапультирование и плен. Почти в самом конце разговора, уж не знаю по какому наитию, я коснулся вопроса Чечни и личности другого заслуженного летчика - Джохара Мусаевича Дудаева. Войны в Чечне тогда еще не было, но закулисные приготовления к ней уже велись. Если помните, уважаемый читатель, еще в самом конце 91-го в кремлевских кулуарах шел разговор о том, чтобы хорошо спланированной военной акцией поставить Чечню под российский контроль и навсегда задавить ростки какого-либо сепаратизма, пока не поздно. Разговоры эти так и остались разговорами, а потом уже было поздно.

Я напомнил Руцкому о тех не таких уж далеких временах. Чуть помедлив с ответом, Александр Владимирович сказал, что поначалу и сам был сторонником силового решения чеченской проблемы, однако позже понял, что военной силой там ничего не решишь, только разворотишь тлеющие угли и начнется пожар. Чечню надо было брать в кольцо экономической и политической блокады, продолжал Руцкой, а где нужно - наносить хирургически точные удары силами спецподразделений. Однако такая "мирная" концепция многих в окружении президента не устраивала, в первую очередь министров обороны и внутренних дел, а теперь уже поздно проводить даже крупномасштабную силовую акцию. Чечня вооружена до зубов, и любое вторжение будет означать затяжную кровавую войну на своей, российской территории. Это будет пострашнее Афганистана.

(В самом конце декабря 94-го то же самое, почти слово в слово, повторил в интервью радио "Свобода" и бывший командующий ВДВ, соратник Руцкого по октябрьским событиям 93-го года генерал Владислав Ачалов.)

В заключение беседы я спросил Александра Владимировича о его планах на будущее.

- Какие там планы? Честно тебе скажу, Валера, у меня давние проблемы с позвоночником, еще с Афганистана, после двух вынужденных катапультирований. Так вот мне мелко отомстили, лишив квалифицированной медицинской помощи. А так... Есть общественное движение "Держава". Мы собираемся в будущем заявить о себе как о политической силе. Ну и я собираюсь вот в будущем баллотироваться на пост губернатора Курска, если доживу, бог даст.

Мы попрощались. Руцкой подарил мне свою книгу и сам проводил к выходу. Было заметно, что передвигается он с трудом. По дороге к Пластуну я думал, что не по-русски как-то так вот мелко мстить своим противникам, пусть даже и проигравшим. Но у президента Ельцина на сей счет было свое особое мнение. Руцкой выразил сомнение: все ли из наговоренного нами на пленку мне разрешат запустить в эфир? Я заверил его, что проблем быть не должно и, как только подготовлю материал, сразу дам знать по факсимильной связи или по телефону, когда передачу можно будет послушать.

Господи, как я ошибался! Такой "войны", как за интервью Руцкого, не было даже с излияниями генерала Альберта Макашова в адрес "проклятых жидов-сионистов". В конце концов пришлось прибегнуть к прямому шантажу и передать Гендлеру привет от его бывшего следователя из Ленинградского КГБ полковника в отставке Волошенюка. Услышав очень уж знакомую и даже, можно сказать, незабываемую фамилию, Юрий Львович взял и "перекрестился". То есть попеременно хватанулся за лоб, за сердце, проверил наличие портмоне в правом кармане пиджака, а под конец и наличие того, что у homo erectus "человека прямоходящего" - анатомически расположено гораздо ниже диафрагмы. Чуть успокоившись, "православный" заглотнул очередную порцию виски и пошел на попятную. Беседа с Руцким прошла в эфир без каких-либо цензурных купюр. И кто бы мог подумать, что нынешний благообразный директор Русской службы РС Юрий Львович Гендлер когда-то в советские времена был... стукачом. Спасибо старому чекисту Волошенюку - просветил.

Лифт сломался? Я только что из буфета и стою с охапкой стеклопосуды, пытаясь чуть ли не носом нажимать кнопку 4-го этажа. За этим странным занятием меня и застает начальник Штаба по координации военного сотрудничества генерал Виктор Самсонов.

- Валерий Николаевич, надеюсь, это...

- Виктор Николаевич, только для меня. Для офицеров вот - кофе, лимонад и безалкогольное пиво, немецкое,- упреждаю я вопрос генерала.

Он с сомнением качает головой. Лифт наконец поехал. Самсонов выходит на втором, я еду дальше - в "Петушки", то есть, простите, снова перепутал,на четвертый этаж. Опять чертово "дежа вю". Кажется, год назад эта сцена уже была. В кабинете начальника пресс-центра Штаба КВС СНГ полковника Серафима Юшкова собрались офицеры. Среди уже знакомых мне новое лицо полковник Семен Багдасаров, неспешно перебирающий роскошные лазуритовые четки с золотой вязью нанесенных на камень сур Корана. Мои собственные, зеленого цвета, совсем простые, но зато из рук самого духовного лидера Ирана аятоллы Хоменеи (конфисковал по случаю у Володи Пластуна после его возращения из Тегерана).

Багдасаров - мой новый автор по таджикско-афганскому "узлу", но я этого пока еще не знаю. Воевал в Афганистане, теперь воюет в Таджикистане. Есть и подходящая замена Елистратову - адъюнкт Военной академии Генштаба полковник Николай Плотников. Я рассказываю товарищам офицерам о своем недавнем визите к Александру Руцкому и о беседе с ним. Тезки - Валера Чебан и Валера Борисенко - интересуются, чем закончилась история с Елистратовым. Борисенко спрашивает, не хочу ли я 2 августа мотнуться в Нарафоминск по случаю празднования Дня ВДВ. Конечно, хочу, но до означенной даты еще целый месяц. Под вечер я неохотно покидаю Штаб КВС. Я чувствовал себя там как дома, и порой, когда бываю в Москве, проезжая мимо по Ленинградке, с какой-то болью в душе грустно оглядываюсь на КПП и резную решетку ограды. Да! Прошлого вспять не повернешь...

В пятницу, 8 июля, под вечер, я приехал в Московское бюро РС уже с братом Юрки, Серегой Беспаловым. Он поднялся со мной наверх, каким-то нехорошим взглядом повел вокруг, оглядев присутствующую публику, и сказал, что от греха подальше лучше подождет меня внизу, в машине. Я же направился в студию. Кивнув технику звукозаписи, набираю телефонный номер и жду гудка. (Первый тур выборов уже прошел. Второй же казуистически назначили на воскресенье, прикинув, что наш в недалеком прошлом советский избиратель в свой выходной день скорее отправится на дачу копаться в грядках, чем пойдет голосовать к избирательным урнам.)

После двух-трех протяжных сигналов знакомый голос Виктора Нестюка произнес:

- Слушаю! А, это вы, Валерий, одну секундочку... Александр Григорьевич, это Коновалов...

Трубку взял Лукашенко. Я начал было представляться, как положено, по форме, но Александр Григорьевич прекратил мои словоизлияния:

- Валера, я тебя хорошо знаю, так что давай сразу к делу. Какие у тебя ко мне вопросы?

И тут в нарушение канонов журналистской этики я обратился к Лукашенко, как обращаются к состоявшемуся главе государства: "Господин президент!"

Мы говорили почти пятнадцать минут. В основном мои вопросы касались борьбы с коррупцией и организованной преступностью в республике, реорганизации силовых структур и армии, экономического, политического и военного союза с Россией, а также отношений Белоруссии с Европейским сообществом, и в частности с Германией. Отношения с США я "злонамеренно" не упоминал. В конце интервью я еще раз произнес:

- Благодарю вас, господин президент!

- Спасибо и тебе, Валера, приедешь в республику - буду рад видеть,поблагодарил Александр Григорьевич.

Трубку взял Нестюк:

- Когда интервью может пойти в эфир?

Я прикинул в уме время выхода программы Лены Коломийченко по национальным вопросам. Первый раз - завтра вечером, второй - в полночь, плюс к тому повтор на все воскресенье (я назвал точные часы, когда программа выходит в эфир). Интервью перегнали в Мюнхен. Коломийченко сразу же поставила его в программу. Как-никак, а сенсация, самое первое интервью Александра Лукашенко западным средствам массовой информации - и в ее передаче! В субботу вечером, поймав на коротких волнах "Свободу", я внимательно прослушал свой "шедевр". Все путем. На следующий день Лукашенко стал президентом Белоруссии, набрав 80% процентов голосов избирателей.

Звоню Раиске - та в полном "отпаде": оказывается, какой замечательный мужик Лукашенко, если верить радио "Свобода". (А этому радио тогда верили многие, и слушали его тоже многие.)

Следующий звонок Виктору Нестюку. Тот благодарит; интервью всем понравилось. Еще раз напоминает о приглашении президента посетить Белоруссию. Я говорю "спасибо" и отключаюсь от линии.

В понедельник с самого раннего утречка в квартире надрывно зазвонил телефон. Похоже, межгород? Наталья дотягивается до трубки и передает ее мне. Я не ошибся - на проводе Мюнхен. Связь поддерживается через бюро РС и разговор наверняка пишут на ленту:

- Старик, ты что там, с ума сошел, что ты себе позволяешь? - чуть ли не хныкающим голосом начинает "наигрывать барыню" Гендлер

- Юрий Львович, в чем дело? Что с вами? У вас что, снова ограбили квартиру? Вы какой-то такой расстроенный...- Я на всякий случай прикидываюсь "снегурочкой".

- Почему в своем интервью ты назвал Лукашенко "господином президентом"?

- А как я должен был его назвать? - продолжаю я валять ваньку.Шеф-поваром, что ли?

- Валерий, хватит хохмочек, дело серьезное, начальство уже ставит вопрос о твоей профпригодности...

- Юрий Львович, я что-то не понял, чем это они так недовольны? Передача пошла в эфир в воскресенье, в воскресенье же Лукашенко и был избран президентом. О чем базар-вокзал, в натуре? В конце концов, вы-то сами на что? Вы же директор Русской службы! Или вас уже уволили за профнепригодность?

На том конце провода раздаются короткие гудки - Юрий Львович в сердцах швырнул трубку. Наталья вопросительно посматривает на меня. Улыбаясь во всю ширь, я объясняю ей, что, кажется, здорово насолил американской пропаганде, хотя юридически, если они сунутся с этим делом в суд, любой немецкий адвокат тут же восстановит меня на службе без лишних на то проблем. С Коломийченко тоже взятки гладки. А вот Гендлеру, по американскому, да и по немецкому трудовому законодательству,- ответственному администратору, придется "подтираться" за всех. И поделом. Я слишком хорошо запомнил его октябрьские 93-го года призывы "поддерживать Ельцина". Если вопреки этическим нормам, которые приняты в международной журналистике, американское радио "Свобода" в открытую делает ставки на тех или иных политических деятелей (например, Явлинского), а некоторые сотрудники РС типа Савика Шустера и Марка Дейча не гнушаются брать за это и денежную мзду, то, простите, военный редактор Коновалов тоже имеет право выразить личную симпатию своему земляку - президенту Белоруссии. В конце концов я ведь прямо никого не призывал голосовать за него. Закурив, я лукаво подмигиваю Наталье и вношу предложение:

- А что, девочка, от трудов праведных не прокатиться ли нам денька на три-четыре в Питер? Погуляем, старых друзей моих навестим. Мне опять же деду Карнаушко в Выборг гонорар отвезти надо.

Наташа не против - хоть на край света.

- Тогда занимайся билетами на фирменный ночной поезд.

Снова звонок. Это уже Елистратов. На его вопрос о моих планах на ближайшие дни я коротко отвечаю, что собрался в Ленинград.

- Тогда и я с вами,- оживляется Миша.

- А тебе-то зачем, не на тачке же ты туда собрался ехать?

- Да нет, поездом, у меня там кое-какие дела с братьями Зубковыми,нашелся Елистратов.