Маргарет Уэй

Свадебное бланманже

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Лео, ты же знаешь, как они ко мне относятся. Однако им ничего другого не остается, кроме как обратиться ко мне, — мстительно стукнув кулаком по диванной подушке, произнес Робби.

Сводный брат Леоны обожал, как обычно, непринужденно раскинувшись на ее диване, рассуждать о своей значимости и незаменимости.

Этот ее чудесный новенький великолепный диван с несметным количеством подушек, достойный всяческих восхищений, — и небрежно полулежавший на нем, закинув одну ногу на другую, Робби… Леона испытывала сложные чувства, но, поскольку весьма дорожила своей репутацией тактичного человека, тщательно подыскивала слова.

— Ты понимаешь, что несправедлив к ним, Робби? — осторожно спросила она.

Но потом присела и в ее голову закралась мысль: «А что, если он прав?» Однако подобные умонастроения сейчас будут не на пользу делу, ведь Робби пришел за поддержкой, и потому она постаралась тут же отогнать от себя сомнения, пока те не успели подточить ее веру в лучшее. Она убежденно воскликнула:

— Все знаю, что ты компанейский парень! Не было ни одной вечеринки, на которую бы тебя не пригласили. И потом — ты с Бойдом в одной команде по теннису. И я не встречала лучшего партнера на корте, чем ты. С чего бы им плохо к тебе относиться, Робби?

— Бланшары — это же могущественный клан! — воскликнул брат.

— И что же из этого? По-твоему, они не признают других людей, кроме Бланшаров? Брось, Робби! Никогда не поверю, что ты можешь всерьез так рассуждать. Ну же, признавайся, что шутишь!

— Отношения с Бойдом конкретно — это одно, а Бланшары в целом — это совершенно иное, Лео, — назидательно произнес Робби. — Бойд парень что надо. В деле — лев, мозги — как у Эйнштейна, переговоры ведет просто-таки феноменально, атлет… Знала бы ты, как женщины на него смотрят! Просто млеют и тают. Не понятно, почему его до сих пор не пригласили на роль Джеймса Бонда в Голливуд?

— Забудь ты хоть на минутку про Бойда, — осадила восторженного студента Леона.

Если бы она этого не сделала, то вынуждена была бы еще добрых полчаса, а может, и больше, выслушивать восторженные ахи-охи братца в адрес неподражаемого, великолепного Бойда Бланшара. О своем кумире Робби мог распространяться очень долго. Он был эталоном, на которого молодой человек равнялся как в личной жизни, так и в бизнесе. Тем слаще было предвкушать тот миг, когда Робби наконец хоть в чем-то добьется превосходства над этим суперменом.

— Твои оды в честь идеального Бойда Бланшара мне уже порядком поднадоели. Когда с таким постоянством твердят о чьих-либо достоинствах, так и подмывает это оспорить, — произнесла Леона с заметным холодком в голосе.

— Звучит так, будто вы с ним соперники! — хмыкнул Робби. — Или, может быть, ты в него тайно влюблена, но не хочешь в этом сознаваться… даже себе самой? — вдруг осенило его.

Леона нахмурилась.

— Ну конечно. Человечество обречено! — саркастически воскликнула она и всплеснула руками. — Весь мир просто обязан любить и обожать Бойда Бланшара — совершеннейшего из людей! Прошу тебя, Робби, не мели чепухи! С какой стати мне влюбляться в Бойда, тем более что он мне какой-никакой, но родственник?

— Только не говори, что девичье сердце слушается голоса разума, — не без ехидства произнес брат.

— В моем случае это действительно так и есть. Хотя можешь относиться к этому, как тебе вздумается, — холодно отозвалась Леона, уязвленная тем, что ее посмели причислить к безликой массе всех прочих представительниц женского пола, влюбленных в бесподобного Бойда.

— Тогда никаких разговоров! — с притворной серьезностью нахмурил брови Робби. — Нет — значит, нет. Если человек так уверен в себе и своих чувствах, ни у кого нет права сбивать его с верного пути и вгонять в какие-либо сомнения. Торжественно клянусь больше никогда не посягать на твою убежденность по этому поводу. Считай, что теперь я четко усвоил: у моей сестренки разум управляет чувствами, а ни в коем случае не наоборот, как у большинства смертных. И я должен, просто обязан, сделать где-нибудь соответствующую пометку.

— Прекрати ерничать, Робби, — снисходительным тоном проговорила Леона. — Тебе известно, как я к этому отношусь.

— Прости, если мои слова задели тебя… Ну так вот, вернемся к великим и ужасным Бланшарам. Я тебе еще не все дорассказал, и было бы интересно узнать, что ты обо всем этом думаешь.

— Внимательно тебя слушаю, — серьезно произнесла Леона.

— Как ты знаешь, не в каждом семействе такое огромное количество рождений, смертей, свадеб. Ну и разводов, причем мало какие из них заканчивались воссоединениями, в основном же дело шло к новым бракам, созданию новых семей, рождению детей — и так по кругу… — начал Робби.

Леона внимательно слушала его, терпеливо дожидаясь, когда же брат доберется до сути дела. Робби очень точно описывал картину. Семейство Бланшар знавало всякое. В его судьбе были и высокие подъемы, и стремительные спуски, и опасные трамплины, и трагические падения. И горнолыжный спорт тут ни при чем. Просто такова была жизнь людей, ни в чем не признающих полумер.

С тем же Бойдом Бланшаром у Леоны было немало общего. Оба в свое время потеряли матерей. Леона помнила тот мрачный период своей жизни во всех драматических деталях. Ей тогда было восемь. Мать Бойда, красавица Алекса, которая приходилась Леоне какой-то очень дальней родственницей, долгое время тихо и незаметно для окружающих угасала от редкой неизлечимой болезни. Она умерла, когда Бойду исполнилось двадцать и он только вступил в пору своего совершеннолетия.

Его отец, Руперт, председатель семейной корпорации «Бланшар», два года спустя вновь женился. И этот выбор многим показался странным. В отличие от первой жены новая избранница не отличалась ни кротким нравом, ни великодушным сердцем, ни тонким умом, ни умением держать себя на людях. Кроме того, она была, как это заведено у престарелых магнатов, намного младше его. К пожеланиям прочих членов семьи Руперт не счел нужным прислушаться. Диссонанс союза был настолько вопиющим, что вряд ли этой женщине суждено было когда-нибудь стать принятой Бланшарами в свой круг избранных. И страсти в семействе закипели…

Робби — заядлый остряк — за глаза прозвал вторую жену Руперта Бланшара невестой Франкенштейна. Не из злорадства, а, скорее, соболезнуя безумству молодящегося старика. Хотя Бланшары, трепетно относящиеся к своей репутации, не оценили этого отношения. Как и сам поступок Руперта, так и всякого рода отголоски его были для них сущим наказанием. Джеральдин, престарелая незамужняя сестра Руперта Бланшара, с незапамятных времен привыкшая оглашать свое драгоценное мнение по каждому поводу, во всеуслышание предрекла, что «в конце концов короткий и нелепый брак спятившего на старости лет младшего брата окончится затяжной и беспощадной баталией в зале суда».

Но, невзирая ни на какие предостережения и хлесткие словечки в адрес невесты, Руперт женился, сделав Виржинию, а в просторечии Джинти, одной из Бланшаров, чем нанес грубое оскорбление своим домашним.

— Все так, дорогой Робби, и мне это не хуже твоего известно… — вдруг нетерпеливо перебила его сводная сестра. — Но вместо того, чтобы в очередной раз говорить о Бланшарах, может быть, лучше поговорить о тебе?

— А ты думаешь, ради чего вообще весь этот разговор? — ухмыльнулся молодой человек, поудобнее развалившись на ее прекрасном диване. — Неужели, по-твоему, у меня настолько низкая самооценка, что я живу лишь их радостями и переживаниями? Как бы не так, малышка, — покачал он головой и сделал многозначительную паузу.

Кроме того что Роберт был неисправимым болтуном, он еще считал необходимым относиться к сводной сестре несколько свысока. И продолжалось это вот уже почти четырнадцать лет. Порой ей казалось, что все на свете меняется, но только не Робби, которого она впервые увидела заносчивым, упрямым, непримиримым шестилетним мальчишкой.

Но вдруг этот насмешник сделался чрезвычайно серьезным и проговорил:

— К сожалению, Лео, я представления не имею, кто я в действительности такой. И это моя проблема. В этом я не могу не согласиться с отцом. Разумеется, он во многом прав. Пол по-своему хороший человек и джентльмен строгих правил, старая, так сказать, гвардия. Но теперь-то мне понятно, что с моим существованием он смирился только из-за матери. Как же я заблуждался в детстве, думая, что однажды он меня примет! Но не теперь, по прошествии стольких-то лет, тем более теперь, после их развода… Надеюсь, ты не станешь утверждать, что во мне говорит одно лишь желание быть одним из Бланшаров, — шутливо оговорился он.

Леона прекрасно его поняла, поэтому выразительно вздохнула и склонила милую головку набок, не зная, что сказать своему сводному брату.

— Лично я никогда не отождествляла себя с Бланшарами как с каким-то особым кругом избранных. По-моему, Бланшары — такие же люди, как и все на этой планете. Но я согласна с тем, что проблема существует. Чужаков принимают с трудом, крайне неохотно или же вообще не принимают. Но это происходит сплошь и рядом во многих других семьях, вне зависимости от социального статуса. Может быть, просто не стоит придавать этому значения, Робби? — выразительно глянула на него сводная сестра. — И, умоляю тебя, не откидывайся со всего маху на спинку этого несчастного дивана. Ты что, не слышишь, как он, бедняжка, трещит под тобой?

— Разве? Не замечал, прости… Удобная такая вещица, Лео. Всегда завидовал твоему умению выбрать правильную вещь, — проговорил Робби, аккуратно усаживаясь на краешек, но уже через пару мгновений, забыв о просьбе сестры, вновь с силой откинулся назад, забросив лодыжку одной ноги на колено другой, потому что в такой позе разглагольствовать было намного удобнее. — У тебя отменный вкус, сестренка! Тебе это известно? — спросил он, оглядев пространство гостиной. — И вообще ты классная девчонка! Неженка, лапушка и красотка. Если бы не твое очаровательное личико и Бойд, все ваше семейство сплошь состояло бы из одних кровожадных ястребов или законченных снобов, вроде твоего отца…

— Опять ты завел свою любимую пластинку, Робби. Я больше не в силах это слушать! — готовая выйти из себя, перебила его Леона и резко поднялась.

На сей раз Робби переступил ту грань, за которой его монолог превращался в огульное охаивание сообщества разнохарактерных людей за то, что они не желают относиться к нему как к равному. В этом и крылась основная проблема Робби.

Леона давно собиралась завести отдельный разговор о его главном недостатке, но все не решалась, опасаясь уязвить непомерно раздутое самолюбие брата. Предъявляя к людям завышенные требования, он не особенно старался скрыть это в общении. Однако не считал, что именно его собственная спесь отпугивает других, поскольку причину видел в необоснованно высоком самомнении окружающих, в данном случае — Бланшаров.

— Я пришел к тебе как к другу, Лео! — патетически воскликнул он. — Но, видимо, вся семья целиком, без всякого исключения, порадовалась бы, попади я под автобус!

— У меня нет желания обсуждать это, Робби, — стараясь вложить в голос как можно больше мягкости, проговорила Леона, надеясь хотя бы тоном умерить его чрезмерную горячность. — Все, что тебе действительно необходимо, — это прекратить копаться в причинах давнишних конфликтов и начать строить отношения с людьми по-новому, без счетов и обид.

Старшая сестра имела право выговаривать ему, хотя старалась этого не делать. У нее были свои собственные представления о том, как следует вести себя девушке с близкими и со всеми прочими людьми. И этих принципов Леона старалась не нарушать.

Ее отец, Пол, официально усыновил Робби, Роберто Джанкарло Д'Анджело, женившись на его матери, Делии. Все считали, что дерзкий, несговорчивый характер Робби — это наследие его отца: таким образом сказывается примесь итальянской крови.

— По-прежнему осваиваешь искусство вразумления непутевых? — съязвил он. — Однако, по моему скромному мнению, тебе гораздо лучше удается разбираться в сентиментальном искусстве прерафаэлитов, чем в человеческих душах. А по-простому, ничего ты, милая моя, в людях не смыслишь, живя в своем замке из слоновой кости.

Леона сурово посмотрела на брата, но рассудила, что обижаться не стоит. И потому только снисходительно улыбнулась.

Робби спохватился и проговорил:

— Будь уверена, я обдумаю то, что ты мне сказала.

— Видимо, потому, что Бойд поступил бы так же? — ехидно отомстила ему за дерзость Леона.

— Острый разговор, ничего не скажешь. А знаешь, мне это нравится гораздо больше, чем простой обмен любезностями… Поэтому я еще раз спрошу: почему ты боишься признать, что любуешься Бойдом так же, как и все? Это не пустое измышление. Я наблюдал за тобой и могу утверждать это со всей ответственностью, — заметил сводный брат. — Почему тебе кажется немыслимым восхищаться мужчиной, тем более что он этого достоин? Любая девушка готова признать, что именно такой человек мог бы стать героем ее романа. Многие всеми правдами и неправдами стараются обратить на себя его внимание. Ни для кого из них в этом нет ничего зазорного. И лишь для тебя, Лео, это что-то постыдное. Мне интересно, ты вообще не жалуешь мужчин, или у тебя к одному лишь Бойду такое предвзятое отношение? Понимаю, что ты не настолько примитивна, чтобы желать брака с самым завидным холостяком Австралии. И похоже, единственно нежелание быть как все мешает тебе признать все его достоинства.

— Какие, например? — сдержанно спросила сестра.

— Он трудолюбив, многого достиг и уже сейчас готов занять отцовское место в правлении корпорацией. И он единственный в клане Бланшаров, не считая старушки Джинти, кто не пасует перед Рупертом, перед этим хитрым дьяволом, которого никто и никогда не сможет уложить на лопатки. И это, пожалуй, единственное, что мне импонирует в Руперте Бланшаре.

— И почему же тебе так несимпатичен отец твоего кумира? — хитро прищурилась Леона.

— Да он же презирает меня и даже не скрывает этого!

— А мне кажется, ты сильно ошибаешься на его счет. Просто Руперт — он такой от природы. Ты никогда от него не дождешься каких-то душевностей. Он человек дела, суров до крайности даже с самыми близкими. Но они с этим просто смирились. А ты все продолжаешь выискивать личную неприязнь, — заверила брата Леона, и сделала это скорее из упрямства.

Она сама отказывалась понимать, по какой причине ее умницу брата до сих пор продолжают держать на расстоянии, вдали от серьезных дел, в которых с его-то способностями и хваткой он, вне всякого сомнения, преуспел бы. И в отношении Руперта она была не вполне искренней, ведь давно было понятно, что тот именно ее собирается всячески продвигать по карьерной лестнице. Старик всегда питал к ней слабость и, что называется, готов был сделать ставку на свою многообещающую родственницу. Особенно заметно он смягчился по отношению к Леоне, когда она лишилась матери.

Серена погибла в результате несчастного случая, при падении с лошади во время своей традиционной верховой прогулки. Тогда-то Руперт вместе с Бойдом взяли маленькую восьмилетнюю сироту под свое крыло. Бойду в ту пору исполнилось четырнадцать, но он уже достиг шести футов в росте и обладал неюношеской статью. Он был так подчеркнуто обходителен и предупредителен с ней, что это уязвило маленькую Леону, посчитавшую, что Бойд своим вниманием делает ей одолжение. Так что маленькая гордячка постепенно отдалилась от него, но при этом продолжала оставаться любимицей отца Бойда.

Соглашаясь со всеми хвалебными отзывами Робби о Бойде Бланшаре, она могла бы добавить и от себя немало слов о его достоинствах. Ведь в свое время Бойд и на нее произвел неизгладимое впечатление. В каждом своем движении он был неподражаем, а его проницательный и пронзающий взгляд буквально заставлял съеживаться любого, если Бойд того желал. Ей не хотелось бы попасть на его острый язык, зная, что своих оппонентов Бойд не жалует. Но с тех самых пор, как ей в сердце запало убеждение, что этот человек холоден и бездушен, Леона считала все его восхитительные жесты продиктованными желанием поражать и властвовать над умами других. Потому-то ее так раздражал неподдельный восторг брата, видевшего в нем эталон, потому-то она сторонилась самого Бойда, опасаясь подпасть под его влияние, как все прочие.

— По поводу вечеринки… — вновь начал Робби.

— Да? — отозвалась Леона.

— Я уверен, что на этот раз они обязательно пришлют мне приглашение, — проговорил он.

— Но ты и так всегда бываешь на их праздниках, — напомнила ему сводная сестра.

— Согласись, быть приглашенным лично гораздо значимее, чем просто заявиться, зная, что тебя никто не выставит прочь, — изрек Роберто.

— И по какой причине ты предполагаешь получить это вожделенное приглашение? — слегка улыбнулась Леона.

— Мне кажется, что в такой момент они захотят держать в поле зрения всех, кто так или иначе причастен к бизнесу, включая меня, — рассудил он.

— Для этого не обязательно приглашать на вечеринки. Если Руперту зачем-то понадобится приглядеть за тобой или за мной, он сделает это, не афишируя своих намерений. В наше время способов хватает, — возразила ему сестра.

— Как это по-королевски! — рассмеялся Робби. — Приглядеть! Мило, очень мило. Ты очень изобретательна по части интерпретаций! — воскликнул он.

— Но все же не так изобретательна, как Бойд, — в очередной раз попыталась она поддеть своего братца.

— Мне бы не пришло в голову вас сравнивать, дорогая сестренка. К такому нежному, утонченному цветочку, как ты, невозможно применить те же мерки, что и к титану бизнеса.

— Забавно такое слышать, — проговорила Леона, не зная еще, обижаться на слова сводного брата или же, наоборот, радоваться.

— Но оба одинаковые притворы, — будто невзначай заметил тот.

— В каком это смысле? — насторожилась девушка.

— Почему вы перестали играть в теннис? — спросил Робби.

— Потому что у меня появился лучший в мире партнер, мой братик, — польстила она.

— Мне тоже очень нравится играть в паре с тобой, Лео, — ответил тем же Робби.

— Послушай меня, Робби, — серьезно начала девушка. — Этот разговор пустой. Сам посуди, какая спутница нужна твоему обожаемому Бойду Бланшару.

— Ну и какая же? — не захотел эксплуатировать без толку свое воображение тот.

— Это должна быть девушка с огненно-рыжими волосами, энергичная и непредсказуемая, деятельная, инициативная, этакая ускользающая и непостижимая особа, за которой еще нужно угнаться. Ему нужна такая, о которой он бы думал каждое мгновение своей жизни и которая умела бы заставить его иной раз и поволноваться не на шутку. Я же сделана совершенно из другого теста. Я обожаю уют и покой и ничего сверхъестественного собой не представляю. Согласись, это совсем не то, чего заслуживает твой Бойд, — бесстрастно рассудила Леона.

Роберто выслушал ее со всем вниманием, после чего спросил:

— Так ты готова появиться в субботу на весеннем карнавале? Вижу, свой образ ты уже досконально продумала.

Леона усмехнулась и с добродушной улыбкой посмотрела на своего упрямого брата.

Этот довольно симпатичный малый с гладкой оливковой кожей и полудетским румянцем, просвечивающим сквозь густой загар, сидел напротив и смотрел чистыми ангельскими глазами.

— Я пойду с Деб. Баррингтон и его клиенты могут выступить в качестве мужского сопровождения для девушек. Повеселимся днем, а потом будет время переодеться… Лео, неужели я должен тебя уговаривать, сестренка? — вздохнул Робби. — Я так надеялся поставить на тебя парочку центов, дорогая. Или ты хочешь, чтобы Руперт вновь заполучил себе весь куш от игры?

— Робби, как же ты коварен, оказывается! — рассмеялась она. — Я, конечно, могла бы сыграть свою партию, как тебе того хочется, но не думаю, что ты получишь назад свои два несчастных цента, а тем более выигрыш по ним. У меня нет иллюзии по поводу того, что когда-нибудь удастся перебить ставку Руперта Бланшара. Деньги к деньгам. Слышал такое выражение?

В приливе естественной сестринской нежности она обняла брата за плечи и от души звучно чмокнула в румяную щечку.

Робби ответил тем же. Был он очаровательным пухленьким, относительно невысоким, но вполне видным и чрезвычайно колоритным молодым человеком. Почти вровень с сестрой, он очень комплексовал из-за недостаточной, на его взгляд, рослости и стати. Но старался не показывать вида, не совсем удачно компенсируя свой надуманный изъян высокомерием.

Леона — обладательница очаровательной внешности, ясных зеленых глаз и безупречной стройной фигурки, а помимо того, еще и роскошной квартиры в тихом уютном квартале, из окон которой можно было любоваться на Сиднейскую гавань. Эта квартира стала щедрым подарком «от семьи» на совершеннолетие девушки. И это был их традиционный способ продемонстрировать свое расположение, что называется, обозначить кредит доверия. Хотя сама Леона не считала себя чем-то обязанной. Она просто жила, наслаждалась жизнью, совмещая это с работой референта культового дизайнера Беатрис Колдуэлл, директора «Бланшар-Фешн». Место работы Леоны однозначно считалось престижным и лакомым для многих молодых женщин города, мечтавших о карьере.

Леона же никогда не сомневалась, что достойна этого. Все говорили, что у нее есть глаз. Вообще-то их у нее было целых два и оба — прекрасные, но, конечно же, имелось в виду врожденное чувство стиля и вкус или же развитая интуиция, что еще более важно в вопросах бизнеса.

— А что отец? — спросил сводный брат. — Он еще не нашел себе очередную жену, чтобы настругать с ней с десяточек новеньких детишек? — язвительно поинтересовался он.

— Не знаю, Робби. Но искренне надеюсь, что с новенькими детишками отцу повезет больше, чем с тобой, — хлестко ответила ему Леона, потому что иначе на его дерзости нельзя было отвечать.

Робби это очень рассмешило.

— Ладно, Лео, любовь моя! — объявил он, поднимаясь с ее новенького новомодного дивана. — Надеюсь увидеть тебя в выходные в Бруклендзе.

— Так и быть, Робби. Приноси ракетки. Постараемся обставить их всех! — пообещала она своему напарнику по корту.

— Именно этого ответа я от тебя и добивался, дорогая сестренка.

— Рада была тебе угодить, братик! — заулыбалась Леона и обняла Роберто на прощание.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Утром следующей субботы Леона решила ехать за город уже после того, как вся вереница дорогих машин представителей семейства Бланшаров прибудет в поместье.

Леона обожала и дом, и сад, и парк, и бескрайние просторы вокруг усадьбы своих могущественных родственников. Однако с некоторых пор эти места ассоциировались у нее только с образом Бойда Бланшара, с которым она виделась все реже и реже.

Она попыталась вспомнить, когда встречала его в последний раз. Вот уже месяц прошел. И это стало своеобразным рекордом для нее.

Когда Руперт Бланшар разменял седьмой десяток, он все чаще и чаще стал бывать в своей загородной резиденции, пока постепенно не перебрался туда окончательно. При этом он был весьма доволен как своим новым образом жизни, более соответствующим возрасту, так и тем, что вырастил блистательного сына, которому можно всецело доверить управление семейной корпорацией. Но власть, которой старик обладал искони, никуда из его рук не делась, он продолжал быть и ощущать себя главой не только огромной империи, но и многочисленного клана кровных родственников и примкнувших к ним, продолжал деятельно править, диктуя свои правила, обязательные для соблюдения. Бойд взвалил на свои плечи обязанности деятельного управляющего. Кроме того, он вез на себе также и весь груз неограниченной ответственности, авансом доказывая всем, что трудностями его не запугаешь. Руперт гордился Бойдом: его сын был истинным Бланшаром.

Бойд знал все о силе власти. Он неоднократно испытывал ее на себе. В самых суровых баталиях с собственным отцом ему помогала одна-единственная надежда, которая воодушевляла и гипнотизировала его. Однажды вся эта власть окажется в его руках! Ради этого он мог стерпеть многое. Примитивные страхи, неуверенность в собственных силах, сомнения относительно принимаемых решений — он избавился от всего, что могло негативно повлиять на его судьбу. Бойд знал себе цену и прекрасно понимал, что, сколь бы умен и опытен ни был его отец в деловых вопросах, его собственные таланты и способности не меньше, а опыта он прибавляет с каждым днем. Сколь бы волевым и несгибаемым ни был Руперт, самому Бойду этих качеств тоже не занимать, он даст фору любому уже сейчас, а со временем и отцу. Но помимо прочего Бойд обладал еще и такими качествами характера, которых у Руперта не было и в помине. Бойд, в отличие от агрессивного, прямолинейного и громогласного отца, был обходительным и интеллигентным. У него была масса увлечений и занятий, в которых он оказался ловчее, сметливее, азартнее отца. Он был особенным, вернее, особым Бланшаром — Бланшаром новой генерации. Бойд с ювелирной тонкостью разбирался в людях и молниеносно определял, какой гранью своей многосторонней богатой натуры следует блеснуть в том или ином обществе. И это было не лицемерием, а обычным знанием психологии и того, кто насколько тебя способен понять и каким принять. Если Руперт не отличался эрудицией, то и незачем было раздражать отца родного употреблением велеречивых речевых оборотов и измышлений. Бойд оставлял это удовольствие для понимающей компании.

Бланшар-младший был разумен до крайности. Даже рискуя, он четко просчитывал уместность риска.

С юных лет начав распоряжаться средствами дедовского наследства, он любил и ценил роскошь. Он окружал себя только исключительными вещами, но при этом мог пользоваться и самыми дешевыми, если не находил существенных отличий от дорогого аналога.

Бойд Бланшар был разумен во всех своих проявлениях, просто потому, что разум ценил превыше прочих свойств человеческих. И в побуждениях своих он никогда не путался, потому что единственным, к чему он по-настоящему стремился, было желание занять однажды место своего отца. Не номинально, а по праву. Он должен был стать истинным, а не мнимым главой семейной корпорации, клана, отрасли, фактически сделаться одним из самых влиятельных австралийцев. Этим Бойд жил, этим же и дышал, ничего важнее этого он и вообразить себе не пытался.

Помимо разумности Бойд превыше всего почитал ясность, считал ее своим личным достижением.

Леона не любила думать о Бойде Бланшаре. Он виделся ей либо совершенно непостижимым, либо в противоположность этому безнадежно пустым и одержимым жаждой наживы и власти человеком. Она заставила себя внимательнее следить за дорогой и не отвлекаться на бессмыслицу. Но вместо этого стали всплывать образы один великолепнее другого, и они захватили девушку сильнее, нежели размышления о сущности Бойда Бланшара, потому что внешне этот мужчина не мог не завораживать. Бойд в белоснежной тенниске и шортах с ракеткой в руках, Бойд на коне, Бойд в прогулочном костюме, Бойд в строгом деловом облачении, Бойд в смокинге… список можно было продолжать до бесконечности. И ни разу ей не доводилось видеть его с поникшей головой, опущенными плечами, без его «фирменной» ухмылочки.

У Бойда Бланшара тоже «был глаз», это качество вместе с пронзительной синевой он унаследовал от своей красавицы-матери Алексы, которая отличалась отменным вкусом и пониманием того, как важны мелочи и детали. Он, как никто другой, умел безукоризненно подобрать и соединить в безупречный ансамбль костюм, туфли, галстук, рубашку, носки и при этом не выглядеть зацикленным на внешнем виде фатом. В нем было то, что отличает настоящего денди от стада бездумных жертв моды, — артистическая небрежность. Несмотря на все оговорки, Леона уважала Бойда Бланшара уже за одно это. А старика Руперта — того просто обожала, поскольку невозможно было не любить человека, который балует свою любимицу так, как умел делать это только Руперт, — с размахом. Как уже было сказано, старик души в Леоне не чаял. Сочувствие к восьмилетней девчушке, из-за трагической случайности лишившейся матери, впоследствии переросло в настоящую привязанность, а затем в обожание, притом обоюдное.

Трагедия всем без исключения казалась нелепой уже потому, что Серена славилась своим мастерством наездницы: лошади под ней становились как шёлковые, повинуясь малейшему требованию седока. Но именно в Бруклендзе это произошло. Никто не видел, потому не мог понять, как она так упала, что повредила себе шею, а некоторое время спустя умерла. Серена несметное число раз верхом преодолевала естественные и искусственные препятствия, изъездив каждый уголок поместья клана Бланшаров. Предполагают, что лошадь взбрыкнула в самый неподходящий момент, зацепив ногой плющ барьера. Только этим можно было объяснить случившееся.

Это произошло шестнадцать лет назад. Но Леона помнила каждый поцелуй своей матери, каждое ее нежное объятие. Серена оставила в душе своей дочери, да и не только ее, такой глубокий, неизгладимый след, что и после смерти была любима, из-за чего для Делии, матери Роберта, ни у кого любви уже не нашлось. Конечно, Делия была задета этим. Никто не имел права сравнивать ее с покойной первой женой. Но тем не менее это постоянно происходило, коробя самолюбие женщины. Да и Пол, взявший ее в жены и усыновивший малыша Робби, не в силах был скрывать от своей новой супруги тоску по ушедшей. Конечно, такой брак не мог длиться долго.

Кованые ворота усадьбы стояли нараспашку, однако ведущая к особняку дорога длиной не менее мили была пустынна. Леона сбросила скорость, вовсе не потому, что этого требовали правила, а потому что любила фланировать по этой тихой аллее под развесистыми кронами деревьев на своем авто. Змейка изумрудно-зеленого тоннеля, образованного пересекавшимися ветками, вилась перед ней, листва шелестела таинственно, навевая настроение безмятежной отрешенности. Предстояло еще преодолеть невысокую арку каменного моста, перекинутого через один из многочисленных ручьев усадьбы с журчащей, переливистой водицей. А миг спустя на финальном витке в просвете показался хозяйский дом, возведенный в строгом английском стиле, окруженный массой флигельков и пристроек, которые, даже добавленные много лет спустя, полностью соответствовали эстетике главной постройки.

А вокруг дома — благоухающие куртины, садовые деревья, беседки, прогулочные дорожки, художественно подстриженные кустарники.

Алекса устраивала ежегодную встречу профессионалов-садоводов и поклонников ландшафтного дизайна. Это стало ее главным светским увлечением. Джинти подобными пустяками не забавлялась. Усадьба была все такой же ухоженной, как и при прежней хозяйке, но уже почти ничем не напоминала о ней.

Леона всегда с грустью вспоминала об Алексе. Если Серене посчастливилось жить в окружении любящих людей, то Алекса, напротив, была обделена этим бесценным даром, хотя имела на него все основания.

На публике Руперт и Алекса играли роль идеальной супружеской пары, тогда как в обыденной жизни Руперт ничего не давал своей супруге помимо мнимого благополучия. Алекса же всячески старалась обратить на себя внимание мужа. Она обожала его, как, собственно, и их сына. Казалось, ради этих двоих она, не задумываясь, жизнь отдаст. Вот только оценит ли кто-нибудь такую жертву?

Леоне все чаще приходили в голову мысли о перспективах собственного брака. Она просто размышляла, но не делала пока никаких выводов, кроме одного. Замужество для женщины — это огромный риск. За романтическими свиданиями может зиять пустота и отчужденность совместной жизни, за страстным желанием соединиться — полная неспособность найти общий язык в вопросах быта, за рациональным и обоюдным решением быть вместе — чувственная неудовлетворенность. Счастливый брак — это чудо. Любящие и понимающие друг друга супруги — исключение из общего неутешительного правила.

Когда ей было двадцать четыре, она впервые поняла, что влюблена. До того момента ее чувственность оставалась нетронутой, а ухаживания молодых людей она принимала постольку, поскольку этого требовала ее женская натура. Поводом для печали стало то, что предметом ее тайных грез был человек, которого она откровенно недолюбливала за его самомнение. Она старалась не выказывать своих чувств и постепенно с ними свыклась. Разве что изредка отводила душу на том, что в компании самых близких подтрунивала над Бойдом и его снобизмом.

Леона неоднократно убеждалась, насколько велико магическое воздействие фамилии Бланшар вообще и имени Бойд в частности на молоденьких девушек.

Бойд встречался с Элли Макнэр. Элли очень нравилась Леоне, она была очаровательна и забавна. До Элли была Зои Реншоу, которая ничем не запомнилась. В числе малопримечательных особ, с которыми Бойд сходился единственно по той причине, что вместе они эффектно смотрелись, можно было бы назвать Джемму Стирлинг, Холли Кэмпбелл, которую Леона тоже невзлюбила из-за раздутой гордыни. Запомнилась Хлоя Комптон, наследница с огромным состоянием. Руперт был бы на седьмом небе от счастья, если бы у этих двоих что-то «срослось».

Леоне Хлоя нравилась по другой причине. Она была настоящей леди. Утонченная, умная, сдержанная. И в паре с Бойдом она смотрелась выигрышнее всех его прежних пассий. А поскольку Леона превыше всего в этой жизни ценила истинную красоту, она даже ревновать не могла, а просто любовалась. Девушка помнила, как ее расстроил разрыв Бойда с Элли, с которой она успела поладить. И ей очень бы не хотелось, чтобы какая-то охотница за состояниями заняла теперь место Хлои.

Леона подъехала к дому и припарковалась невдалеке от парадного подъезда. Когда вышла из машины, увидела Виржинию Бланшар на пороге. Джинти устроила настоящий спектакль из приветствия. Видимо, была уверена, что светские манеры сводятся к жеманству, хотя не исключено, что все, чего бы ни делала эта дама, женившая на себе одного из самых богатых мужчин Австралии, включая и глупости, было осознанно и продуманно. Мысли об этом не позволяли Леоне относиться к Виржинии свысока, да и расслабиться в ее присутствии тоже не позволяли.

— О, как же это чудесно, что ты пожаловала к нам, Лео! — чуть ли не пропев эти слова и бросившись Леоне навстречу, Джинти раскинула руки в приветственном жесте. — О, ты, как всегда, изумительно выглядишь, дорогая Лео! — склонив набок голову и тараща глазки, словно в изумлении, пролепетала она. — О, высокая мода создана для таких безупречных существ, как ты, милая Лео! Но и в дерюжке ты бы выглядела столь же бесподобно, я в этом просто уверена! — Джинти склонилась к уху Лео и прошептала, хотя это было совершенно излишне, поскольку их бы все равно никто не услышал: — Все бы отдала, лишь бы иметь такую же стройную фигурку!

— Прекращай налегать на шампанское, Джинти. Удивишься, как скоро результат станет заметен, — совершенно серьезно ответила ей Леона, но Виржиния захохотала так, словно шутки смешнее этой никогда не слышала.

Леоне порой хотелось собственными руками задушить эту женщину, и если бы это случилось, то наверняка на ощупь она оказалась бы такой же скользкой и холодной, как змея или жаба. В Джинти ей нравилось только то, что она была совершенно непредсказуема, а это могло быть как свидетельством большого ума, так и проявлением космической глупости. То обстоятельство, что она, вне всяких сомнений, принадлежала к категории алчных девиц, видевших в браке наивернейшее средство наживы, вовсе ничего не объясняло, кроме того очевидного факта, что вторая жена Руперта Бланшара, как и подавляющее большинство разумных существ, любит богатство и комфорт и готова ради этого поступиться многим. Для Леоны Джинти продолжала оставаться загадкой.

Когда они обе вошли в дом, столкнулись с Хэдли, или Эдди, как его называла Леона. Великан и красавец с огромными руками и волосами цвета меди с проседью. Он буквально выхватил из ее руки дорожный чемоданчик, широко при этом улыбаясь.

— Где желаете остановиться, мисс Лео?! — сочным баритоном спросил он.

— Пожалуйста, как обычно, Эдди, — ответила она. — Расскажите лучше, как вы тут?

— Как, как… Все тоскливо смотрю в окно и жду не дождусь, когда же, наконец, приедет наша маленькая мисс Лео.

— Шутите — значит, все отлично, — отозвалась Леона удовлетворенно.

— Если радикулит — это отлично, то, значит, так тому и быть, — бодро ответил Эдди, который Хэдли.

— Вот как? — расстроенно проговорила девушка. — А что же говорит врач?

— В свои шестьдесят я и без врача соображу, как с этим быть.

— Да что же вы таскаете тяжести в таком случае? — попыталась отнять у него свой чемоданчик гостья.

— Вы, должно быть, решили посмеяться над старым больным Эдди, если считаете эту дамскую штуковину неподъемной тяжестью для такого тертого калача, как я! — шутливо вознегодовал он.

— Наследный принц уже появился? — сухо спросила Леона.

— Именно так, милая леди, — с привычной для них шутливой церемонностью ответил Эдди.

Леона поспела к ленчу — собственно, так она и планировала. Прежде чем появиться в столовой, она привела себя в порядок в своей комнате.

Фамильное гнездо Бланшаров, которое никогда не пустовало, осаждаемое представителями клана разной степени родства, условно подразделялось на помещения свободного доступа и на приватные покои.

Обстановка практически не претерпела изменений со времен Алексы, которая была очень чувствительна к тому, какое впечатление производит ее дом на гостей. Хотя для большинства приходящих событием был уже сам факт того, что их пускают на порог.

Леона вошла в столовую с огромными палладийскими окнами, которые практически впускали в комнату сад в его пышно-цветочном великолепии. Леона поздоровалась. За столом сидели только гости. Хозяева отсутствовали.

Невзирая на то, что ее завтрак состоял из упаковки йогурта и пары фруктов, ленч был таким же легким. Леона приучила себя есть на людях как бы нехотя, даже если ее мучил волчий голод. Она слыла хрупкой и утонченной. А это не тот имидж, с которым хочется бороться. Наоборот, она всячески его поддерживала.

— О, Леона! А меня все уверяли, что ты не приедешь! — Леона обернулась и улыбнулась. В дверях стояла Джеральдин. — Очень рада, что это не так, милая.

Леона встала навстречу престарелой сестре Руперта Бланшара, и они обнялись.

— Ты, как обычно, прелестна, детка, — похвалила ее тетушка Бойда. — Не могу понять, или ты все еще растешь, или я усыхаю, — пошутила она. Джеральдин вопреки своему возрасту предпочитала ультрамодные и эксцентричные наряды, в память о былой славе законодательницы моды и красавицы. — Давай-ка присядь и расскажи своей тетушке Джерри, как поживаешь.

— Забудьте про меня ненадолго, тетушка, и перекусите, — отозвалась Леона.

— Я-то перекушу, не сомневайся. Да и ты не отставай, худышка. Ты опасно тонка, девочка моя. Ты правда здорова? — с сомнением спросила пожилая женщина.

— Правда здорова, тетушка Джерри, — улыбчиво ответила ей Леона.

— А то в последнее время постоянно говорят про девчонок, которые в погоне за мнимым эталоном буквально морят себя голодом.

— Я не из их числа, тетушка, — легко солгала Леона.

— Это очень хорошо, дорогая.

— Просто кому-то везет родиться таким, что можно есть все, что вздумается, и не полнеть, или вовсе не испытывать чувства голода, — заметила другая женщина за столом.

— Тебя никто не спрашивает, Тоня, — бесцеремонно оборвала ее Джеральдин Бланшар.

— Почему ты вечно затыкаешь мне рот, Джерри, — обиженно пробормотала та и вернулась к ленчу.

— Так о чем мы говорили, деточка, пока нас так нахально не прервали? — вновь обратилась к Леоне старушка.

Леона недоуменно огляделась. Она давно не была в Бруклендзе и не совсем понимала, что здесь происходит: по какой такой причине тетушка Джерри ополчилась против нудной, но в общем-то безобидной Тони? Джеральдин никогда не искала особых поводов, чтобы кого-то невзлюбить. Это выходило у нее легко и непринужденно. Леона могла только радоваться, что не входит в число неприятных ей людей. Не исключено, что сестра просто усердствовала сделать приятное брату, который души не чаял в малышке Лео.

Леона не хотела заблуждаться насчет благосклонности тетушки Джеральдин, которая многократно доказывала свое беспрецедентное сумасбродство. Она лишь проявляла родственное расположение, была предупредительна с той как со старшей. Так они болтали ни о чем, но Леона вдруг почувствовала, что не может сосредоточиться на болтовне старушки. Она слышала звук шагов за спиной, слышала знакомый голос, обращенный не к ней, она испытывала испепеляющее желание обернуться и отчаянно боролась с этим порывом.

Когда он где-либо появлялся, внимание всех присутствующих могло быть направлено только на него. То, что Леона недавно назвала его наследным принцем, было шуткой только отчасти. Бойд и был принцем, будущим королем бриллиантовой империи.

И вот он появился напротив нее и просто кивнул в знак приветствия так, словно они виделись накануне, а не тому месяц с лишним. Он кивнул, и непослушный завиток черных волос упал на загорелый лоб.

Леона продолжала смотреть на него. Она просто не могла не смотреть. Его синие глаза, Леона назвала бы их сапфировыми, горели холодным огоньком. Он смотрел на нее с высоты шести футов. Его сильное скульптурное тело внушительно возвышалось над всеми присутствующими в этой комнате. Это не изменилось даже тогда, когда он не спеша занял место за обеденным столом.

Леона постоянно спрашивала себя, относилась бы она к нему с таким трепетом, не будь этой обольстительной внешности? Она также спрашивала себя, был бы он таким же несгибаемым и твердым, решительным и спокойным, не будь он наследником отцовского состояния? У нее не было ответов на эти вопросы.

Но она знала наперед, что, где бы он ни появился, какое бы общество его ни окружало, каждый счел бы за честь обратить на себя его внимание. Он словно околдовывал людей силой своей харизмы. Когда обращался к кому-то, то смотрел открыто и прямо, как бы пронзая взглядом. Говорил всегда неспешно и негромко, отчетливо, чтобы его слова достигли ушей каждого. Что обычно и случалось. А говорящий с ним должен был постоянно охотиться за настроением Бойда, который обычно выслушивал собеседника молча, уставившись куда-то в сторону, словно думая о чем-то своем, неведомом.

Леона достаточно наблюдала за ним, чтобы у нее появилась уверенность в том, что делает он все это нарочно. Девушка считала такое поведение позерством и не могла понять, как все прочие этого не понимают и позволяют обычному папенькиному сыночку верховодить.

Но и ей частенько приходилось признавать, что Бойд Бланшар — это не обычный папенькин сынок, а самостоятельная и уникальная личность. Бойду порой удавалось и ее поставить в тупик каким-нибудь очередным исключительным поступком.

— Привет всем! — громко объявил сын хозяина и быстро обвел собравшихся взглядом.

— Как поживаешь?! — почти хором воскликнули сидевшие за столом, разумеется, в этом стройном созвучии возгласов не оказалось голосов Леоны и Джеральдин.

— Ожидаем впечатляющую игру сегодня!

Все сказанное Бойд Бланшар, как всегда, пропустил мимо ушей.

— Мне говорили, вы неплохо играете в теннис, — не к месту вклинилась бедняжка Тоня, которая сразу пришлась всем не ко двору.

Вот и теперь послышался неодобрительный ропот со всех сторон.

Еще бы! Несчастная посмела сказать, что он «неплохо играет в теннис», когда всему свету издавна известно, что Бойд Бланшар делает божественно все, за что только ни берется.

— Она сведет с ума кого угодно, — усмехнулась Леоне на ухо тетушка Джерри.

— Интересно, как к этой реплике отнесся сам Бойд, — так же тихо заметила Леона, пытаясь по лицу мужчины определить его отношение, но тщетно.

Его лицо ничего не выражало, кроме всегдашнего недовольства. Он не ухмыльнулся, не подосадовал, не удостоил нелепую женщину ответом.

— Кто ее пригласил? — осторожно спросила Джеральдин Леона.

— Мой брат, разумеется. Кто же еще? — фыркнула та. — Ты же знаешь, как хорошо Рупи разбирается в женщинах, — съязвила старшая сестра. — А Робби собирается к нам присоединиться?

— А как же, тетушка, он ведь в одной команде с Бойдом! — эмоционально отозвалась Леона.

— Да, конечно, конечно. Он такой преданный, — едко проговорила Джеральдин Бланшар. — Терпеть этого не могу, — процедила она мгновением позже.

Леона невольно нахмурилась. Она не стала возражать престарелой даме, но посчитала необходимым продемонстрировать, что такой отзыв о Робби ей категорически не по душе.

— Не пойми меня превратно, дорогая. Мне чрезвычайно нравится твой брат, и именно поэтому меня коробит его угодливое отношение к моему богоподобному племянничку. Категорически не приемлю, когда кого-то возводят в ранг образца, — прошептала тетушка Джерри. — Будь маленьким ангелом. Прости мне, старушке, такую привередливость.

— Мне приходится признать, что прощать мне вас не за что, потому что я полностью разделяю ваше мнение, — сухо отчеканила Леона и озабоченно вздохнула.

— Как делишки, цветик? — раздался у нее над головой его голос.

Леона подняла глаза, пожала плечами.

Она просто сидела в саду. И ждала. Потому что, если бы он не подошел и не поговорил с ней лично, это было бы нарушением всех годами установленных правил. Так что она не удивилась.

Фамильярная форма обращения вошла у Бойда в правило, еще когда она была школьницей, а он торопился стать взрослым. Леона терпеть этого не могла. «Как делишки, цветик?» — казалось, в эти три безобидных слова он вложил все свое небрежное снисхождение, все свое высокомерное к ней отношение. Даже дядя Руперт с высоты лет никогда не позволял себе ничего подобного. Леона предпочитала ничего не отвечать на такие провокации. Ей казалось, что, если бы она сделала хоть раз акцент на своем неудовольствии, он бы тогда намеренно начал изощряться, изобретая ей еще более уничижительные прозвища. Поэтому она делала вид, что великодушно прощает Бойду его глупость, в который уже раз.

— Ты кажешься чем-то недовольной, цветик, — насмешливо заметил он. — Уж не я ли тому причиной? Поверь, я могу меняться. Только слово скажи…

— Вообще-то в твоем непостоянстве я никогда и не сомневалась, — поддела его Леона.

— Ах, Леона сердится! — нахально констатировал он и рассмеялся. — Эксперт по красоте сегодня не в настроении.

— Не нужно, Бойд. Тебе не очень идет паясничать, — тихо проговорила девушка. — А что касается моей работы, то я так давно ею занимаюсь, притом без нареканий, что вряд ли стоит подшучивать над моей компетентностью.

— Тебе могло показаться, что я над тобой подшучиваю, цветик? Ты ошибаешься, деточка, — высокомерно заверил ее Бойд.

— А по-моему, ты только этим и занимаешься. Хотя найдись у кого-нибудь охота, то и над твоими манерами вполне можно было бы поиздеваться. Своим заносчивым отношением ты даешь для этого отличный повод.

— Во-первых, не охота, а смелость, — подкорректировал Бойд Бланшар, — а во-вторых, кто тебе не дает этим заняться? — спросил он Леону.

— Велика честь, — небрежно бросила девушка.

— В таком случае это еще разобраться нужно, кто из нас двоих более высокомерен, — резонно заметил молодой мужчина.

— Будем считать обмен любезностями оконченным, — пресекла дальнейшие препирательства Леона. — Я слышала, ты был в командировке. Как все прошло?

— Просто превосходно. И попутешествовал с удовольствием, и дельце провернул. Интересуют подробности? — спросил он.

— Только те, которые ты сам готов выложить, — ответила она.

— Опасен мир вокруг нас, дорогая Лео, тем и интересен, — объявил мужчина.

— Ты вывел это умозаключение из опыта последней поездки? — ухмыльнулась она.

— В том числе, — кивнул Бойд Бланшар.

— Интересно, что конкретно натолкнуло тебя на такую мысль? Ты угодил под раздачу каких-то повстанческих дружин или ввязался в опасную любовную авантюру?

— Ни то и ни другое, цветик. Человеческое страдание повсюду.

— Какой ты, оказывается, наблюдательный! Браво! — воскликнула девушка и не смогла удержаться от смеха.

— И ты тоже опасная, Лео, — прибавил Бойд, наблюдая за ней.

— Я?! — воскликнула Леона. — Вот уж с чем никак не могу согласиться, — энергично покачала она головой.

— Ну, пускай, — не стал спорить с ней Бойд. — Расскажи, как ты поживаешь? Уж и не припомню, когда мы с тобой в последний раз виделись. Давно это было.

— Да, давно… У меня все по-прежнему, — ответила Леона.

— Ясно, — охладев к беседе, покивал Бойд. — Ну, ладно, котик. Не стану тебя отвлекать. За столом ты так активно о чем-то беседовала с тетушкой Джерри. Я подумал, у тебя накопилось множество новостей. Но если ты по какой-то причине не желаешь ими со мной поделиться, не буду настаивать…

— Мы говорили о Тоне, — словно в оправдание себе, сообщила ему Леона.

— Ах, об этой писклявой дамочке? — понимающе отозвался Бойд. — А о чем там, собственно, говорить? Отец все пытается собрать всех в большую дружную семью. И вот что из этого каждый раз получается, — неодобрительно отозвался сын. — Будь я на его месте, давно бы замуровал все входы и выходы в Бруклендзе и оставил бы один узенький тайный лаз, только для близких.

— Для избранных, ты хотел сказать, — вставила Леона.

— Прекрати в каждой моей фразе выискивать крамолу, — раздраженно возвысил голос Бойд, но Леона лишь рассмеялась. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я прав, цветик. Для чего тогда все эти подковырки? — откровенно спросил он.

— Тебе стало мало той огромной армии соглашающихся, которых ты вечно держишь при себе в сытости и довольстве? Уверена, Руперт для того их всех и зовет на семейные сборы, чтобы в очередной раз прихвастнуть, какой у него великолепный сын.

— Ты права, цветик! Мне нравится изображать из себя всеобщего любимца. Я так же, как и мой отец, однажды надеюсь стать собирателем и главой рода-племени и поэтому вынужден мириться со многими издержками, — не то серьезно, не то саркастически проговорил Бойд Бланшар. — Так что, принимая в расчет все вышесказанное, не слишком ли сурово ты обходишься с будущим патриархом? — шутливо спросил он.

— Пока я вижу только своего родственника, — сдержанно отозвалась Леона. — Или ты думаешь запугать меня своим грядущим могуществом?

— Нет, цветик. Просто предостерегаю от необдуманных высказываний, — шутливым тоном отозвался он, по-мальчишески потрепав родственницу по плечу, чем окончательно взбесил ее. — Эх ты, революционерка! Как бы тебе пошли рыжие волосы, цветик!

В один миг Леона залилась краской стыда.

— Хочешь прокатиться со мной по окрестностям? — непринужденно спросил он.

— Н-нет, — покачала головой Леона, — не хочу, вернее, не могу. Мне нужно прямо сейчас найти Робби, где бы он ни был! — решительно объявила она.

— Тогда передавай ему от меня привет и скажи, что буду ждать его на конюшне перед игрой, — невозмутимо проговорил Бойд.

— Он непременно придет туда, если ему посчастливится пережить встречу со мной, — процедила молодая женщина.

— Твой братишка набедокурил? — насмешливо поинтересовался мужчина.

— Хуже.

— В таком случае я хотел бы попросить тебя отложить братоубийство до окончания матча. К сожалению, в нашей команде ему нет замены, — пояснил Бойд Бланшар.

— Поразительно, как ты дорожишь друзьями по команде, — съязвила она. — Хорошо, я прокачусь с тобой, — сказала она, словно отвечая на вызов.

— Правильно, малыш Робби всегда схлопотать успеет, — поддержал собеседник.

Бойд обнял ее за плечи и повел в сторону конюшен.

— Помнишь нашу последнюю прогулку верхом? — спросил он спутницу.

— Нет. А ты помнишь? — отозвалась она, после того как напряжение памяти не дало результатов.

— Как же! Ты тогда прямо объявила, что ненавидишь меня. Такое не забывается!

— Ты же понимаешь, что это были лишь эмоции. Вероятно, кто-то очень постарался, чтобы такие резкие слова прозвучали. Обычно я не раскидываюсь ими направо и налево, — оговорилась кузина.

— А мне нравится, когда такая сдержанная и благоразумная леди, как ты, начинает кипятиться. Ради удовольствия наблюдать это зрелище я способен на многое, — с издевательской доверительностью сообщил ей Бойд.

— Как славно, что ты наконец открыл свои потаенные мотивы. Теперь я сделаю все от себя зависящее, чтобы не поддаться на твои изощренные провокации, — отозвалась девушка.

Бойд остановился напротив нее и заглянул в удивленное лицо.

— Сколько бы времени ни прошло, я всегда вижу тебя шестнадцатилетней. Не знаю, чем это объяснить. Ты тогда была такой… славной.

— Была, — без боя, но с заметной досадой согласилась с ним Леона. — Теперь я значительно старше. Ты ведь это хотел подчеркнуть?

— Нет, — покачал головой Бойд. — Просто пытаюсь припомнить миг, когда ты стала такой колючкой. Раньше мне нравилось, что нежное существо любит меня. А теперь не знаю, что и думать.

Леона растерянно посмотрела на своего кузена. Она боялась поверить услышанному. Прежде Бойд никогда не стремился быть с ней искренним. Зато она отлично знала, как он умеет играть чувствами людей.

— Отложим нашу прогулку до следующего раза, — тихо проговорила она и направилась к дому.

Закатный пейзаж… Как бы часто его ни наблюдал, это всегда захватывающе, всегда неповторимо.

— Наслаждайся, — проговорил Бойд, пустив свою лошадку медленным аллюром.

— Я и наслаждаюсь, — отозвалась Леона.

— А что всю дорогу такая тихая и задумчивая?

— Поедем к ручью, — пришпорила свою лошадь девушка, не ответив на вопрос.

Весь день после разговора в саду прошел у нее словно в тумане. Ее и прежде непреодолимо тянуло к Бойду. Но она не могла позволить себе быть одной из сонма его несметных обожателей, льстецов и прихлебателей, огромного числа женщин, вечно домогавшихся его. Она не в состоянии была объяснить себе, какой любовью любит этого мужчину и как вообще такая любовь возможна при стольких-то недовольствах друг другом. Но стоило ему одарить ее одним ласковым словом, теплым взглядом, она теряла покой, забывала о себе и думала только о нем.

— Мне всегда казалось, что львиная доля привлекательности Бланшаров заключена в нашем поместье. Эти дивные места наделяют нас в глазах людей теми качествами, которыми мы никогда не обладали. Что ты на это скажешь? — спросил Бойд, поравнявшись с ней.

— Места действительно дивные, — слабым голосом согласилась с ним Леона.

Она больше не испытывала желания вступать в препирательства.

— И это все, что ты можешь сказать? — удивился мужчина.

— А что именно ты надеялся от меня услышать? А главное, с какой целью ты завел очередной разговор о Бланшарах и их качествах? — спросила его спутница.

— Была причина, — отозвался он. — Но теперь уже не важно. Вижу, ты просто осторожничаешь. Твое дело.

— Отлично! — объявила Леона, в которой вновь закипало недовольство. — Умеешь ты построить разговор. С тобой невозможно иметь дело, если тебе что-то втемяшилось. Даже безобидную прогулку ты превращаешь в поединок на ринге. Кажется, ты хотел вывести меня из себя? Так вот, тебе это удалось, Бланшар! — выкрикнула она и направила лошадь в сторону конюшен.

— Лео, ты превратно меня поняла! — крикнул ей вдогонку хозяйский сын.

— Собственно, как всегда! — обрубила девушка.

— Постой! Когда ты была маленькой, то постоянно закидывала меня всевозможными вопросами. Ты помнишь, чтобы я хоть однажды сорвался на тебя за это?

— Теперь наверстываешь? — спросила Леона.

— Зачем ты так?

Бойд ухватил за повод ее лошадь.

Леона приостановилась.

— Помню, ты всегда много читала и все время выбирала книжки для тех, кто постарше. А потом словно по списку требовала всяческие пояснения. Моя мама очень любила тебя, — вкрадчиво проговорил Бойд.

— А я ее. И за многое ей благодарна. Когда погибла моя мама, мне страшно было подойти к пони. А тетя Алекса заставила меня выезжать вместе с ней. Для меня это было полезным уроком, — призналась Леона.

— Надеюсь, и я хоть на что-то тебе сгодился? — шутливо осведомился Бойд.

— Я вам всем очень благодарна, — уклончиво отозвалась Леона. — Давай на скорость! — пришпорила она свою лошадку.

— Цветик, да тебе не обставить меня! — самоуверенно воскликнул мужчина.

— А мы это посмотрим, — отозвалась Леона. — Скачем к руинам!

— Поосторожнее, не гони так, — предостерег ее спутник.

— Опасаешься, что обскачу?

— Опасаюсь, как бы жалеть не пришлось, — осторожно оговорился он.

Галоп захватил Леону, она часто и тяжело дышала. Она видела, что Бойд отстает, но не сбавляла темпа и перешла на иноходь, только когда подъехала к развалинам, увитым диким виноградом.

— Зачем ты это делаешь? — неодобрительно спросил ее мужчина, приблизившись. — Что ты хотела этим доказать?

— Ничего… Просто люблю быструю езду, — беспечно отозвалась она. — А что ты так рассердился? Не глупи, Бойд, — прошептала она, не понимая, что означает его хмурый вид. — По-моему, отлично прокатились. Пожалуйста, Бойд, не делай из мухи слона. Я уже не маленькая и сама могу о себе позаботиться.

— Может, и не маленькая. Вот только гнать сломя голову все же незачем! Сама знаешь, чем порой это заканчивается! — прикрикнул на нее кузен.

— Но ничего ведь не произошло, — убеждала его девушка.

Бойд выдохнул и ласково погладил по холке своего чистокровного арабского скакуна.

Леона отлично понимала, что ей не обогнать человека на такой лошади, как у него.

— Надеюсь, это больше не повторится. Я не хочу стать свидетелем того, как ты навернешься или, что хуже, сломаешь себе хребет! — без церемоний отчеканил он.

— Забыли, — примирительно проговорила Леона.

— На этот раз, — кивнул Бойд. — Ты порой ведешь себя крайне неразумно, Лео! — объявил он и спешился.

Бойд протянул руки навстречу Леоне и помог ей спуститься с лошади.

Когда ее ноги коснулись травы, он все еще крепко удерживал ее, обвив стан девушки. Потом сжал еще крепче и сказал, пристально всматриваясь в ее изумленное лицо:

— Приоткрой рот.

— Что? — переспросила Леона.

— Приоткрой рот, — повторил он свое распоряжение.

— Я не понимаю, — пробормотала она, потупившись.

— Хочу ощутить твой вкус, — объяснил Бойд, подняв лицо девушки за подбородок.

Волны жара и холода попеременно окатывали тело Леоны. Она, не моргая, смотрела на него, как завороженная. Она видела, как его лицо медленно приближается к ней. Но вдруг Бойд остановился и отнял от нее руки, сказав:

— Ты свободна. Иди, если не желаешь этого.

Но Леона, как и следовало предположить, даже не шелохнулась, замерев в волнующем ожидании.

Через минуту она почувствовала его губы на своих губах. Они были горячи и суховаты. Легко обхватив ее нижнюю губу, Бойд сделал порывистый вдох и впился в рот девушки. Поцелуй сделался влажным, протяжным, иногда раздавался звук, словно они лакомились сочным плодом, одним на двоих.

Леона запрокинула голову, Бойд целовал ее с присущей ему основательностью. И делал это столь же восхитительно, как и все, за что только ни брался. В своем неустойчивом положении она могла опираться только на него. И он удерживал ее легко и надежно, а потом отпустил и твердо поставил на землю.

— Зачем ты это сделал? — испуганно спросила его Леона.

— Захотел, — грубовато ответил он. — Думаю, почему бы нет…

— Негодяй! — воскликнула она, с трудом сдерживая слезы. — Ненавижу тебя!

— Ну, вот опять, — констатировал он скучливо. — Сколько можно, цветик?

— Ты не имел права!

— Ты могла уйти, — напомнил он ей.

— Ты застал меня врасплох! — Ее голос звенел от негодования.

— Кому ты лжешь, детка?! — рассмеялся он.

— Не смей со мной так разговаривать, негодяй! Я не одна из твоих подружек! — взорвалась она.

— Успокойся, Лео. Это всего лишь поцелуй, — лениво взял ее за плечи и дружески встряхнул Бойд.

— Ты не должен был… Мы родственники… Мы одна семья! — многозначительно воскликнула она.

— Давай-ка разберемся, милая. Кажется, твой дедушка был брату моего деда сводным братом. Я ничего не напутал? Ты это родство имела в виду? — насмешливо спросил он Леону.

— Эти подробности значения не имеют. Важно то, что твой отец относится ко мне практически как к дочери! — негодовала она.

— Ты ведь не с моим отцом целуешься.

— Замолчи немедленно! — истерически вскрикнула она и зажала уши ладонями. — Слышал бы он тебя!

— И он бы меня понял, цветик. Сам любит молоденьких, — невозмутимо продолжал Бойд.

— Ах, ты…

— А то ты не знала… Терпеть не могу это притворство, Лео! Без твоей лепты лжи хватает, — гневно осадил он ее. — Едем к дому. Скоро к чаю накроют.

— Я не поеду, — заупрямилась девушка.

— Что, чай не пьешь?

— Не в настроении, — отозвалась Леона.

— Признаться, и я тоже, — кивнул Бойд, хитро посмотрев на нее.

— Что?

— Ответь честно, ты играешь со мной, Лео? Если это игра такая, то считаю необходимым осведомиться о правилах, — заметил он.

— Порой ты шокируешь меня, Бойд. Порой пугаешь… Я не понимаю, как реагировать на твои слова, поступки, — призналась Леона.

— Бедная девочка, — с издевкой проговорил он. — Ладно, хватит с меня этой болтовни. Я домой! — объявил ей мужчина. — Ты едешь?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Боже! Вот ты где! Ну, наконец-то! — воскликнул Робби, завидев Леону, и ускорил шаг. — Ты где пропадала? Я уже пару часов тебя ищу.

— Каталась верхом, — глухо отозвалась его сводная сестра.

— Жаль… Хотел сыграть с тобой партию в теннис.

— Почему бы не сыграть, — безразлично проговорила она.

— Если ты устала, я не настаиваю, — пожал плечами Роберто. — Мне не нужна вялая партнерша. Хотелось бы сыграть в полную силу, иначе не имеет смысла.

— Да все нормально. Я не чувствую особой усталости. Просто… — осеклась она.

— Просто что?

— Да, — махнула она рукой, — значения уже не имеет. Так, сущий пустяк.

— Слушай, Лео, а что это за странная женщина по имени Тоня? Я никогда ее прежде у Бланшаров не встречал.

— Тетушка Джерри говорит, что ее пригласил Руперт, поэтому активно демонстрирует ей свое неприятие. Больше мне о ней ничего не известно, — сообщила Лео.

— А где Бойд? Его я тоже найти не могу.

— Должно быть, он сейчас в конюшнях. Мы вместе прокатились до развалин и обратно, — проговорила Леона как можно более небрежно.

— Значит, теперь ты у Бойда желатиновый мишка? — совершенно серьезно спросил ее Робби.

— Что еще за желатиновый мишка? — недоуменно спросила Леона у брата.

— Что тут непонятного? Любимая конфетка, — с ухмылкой пояснил он.

— Что за пошлость, Робби? Мы просто катались верхом, — решительно опровергла она все его измышления.

— Хорошо, — кивнул брат. — Буду знать, что вы просто… — поддел он ее. — Ладно, не сердись, красотка.

— Ты прихватил парадный костюм? — спросила его сестра.

— А нужно было? — притворился он.

— Ну, Робби! Ты же знаешь, в какой одежде здесь ужинают, когда съезжаются гости!

— Все я взял, — поспешил успокоить ее Роберто, — даже галстук отгладил до блеска. Что ты сегодня такая взвинченная?

— Я хочу видеть, что ты купил, до того, как выйдешь к столу, — потребовала сестра.

— Хорошо… Тогда будь через двадцать минут в моей комнате. За это время я постараюсь успеть принять душ.

— Сделаю то же самое, — кивнула Леона.

— Ты ангел, сестренка. Тебе это известно? — подольстился к ней Робби. — Главное, сама об этом не забывай, — в очередной раз поддел он ее. — Кстати, я пообещал Саймону и его подружке, что мы схлестнемся с ними в теннис при первой же возможности.

— Отлично, — воодушевилась сестра. — Мне всегда нравилась Эмма.

— Приятная девушка, а у ее родителей огромная овцеферма.

— Ты хочешь сказать…

— Что деньги всегда женятся на деньгах, — прояснил мысль Роберто. — Ровно так же поступит твой обожаемый Бойд, женившись на Хлое.

— Робби… — укоризненно произнесла Леона.

— Что, сестренка?

— Если Бойд действительно решил жениться на ней, я полагаю, что и помимо денег причин хватает. Они достаточно давно вместе и, вне всякого сомнения, отлично Ладят. А что еще нужно для крепкого брака?

— Такая малость, как любовь, дорогая, — сообщил брат.

— Считай меня циником, но я никогда так не думала. Брак вполне может быть удачным и без любви, а любовь далеко не всегда венчается счастливым браком.

— Это откуда такие выводы? — поинтересовался Робби.

— Из наблюдений.

— Нашим родителям эта философия не помогла. Хотя у них были все основания для удачного брака, — заметил брат.

Роберто был совершенно прав. Любви между Полом и его Делией никогда не было. Их союз больше походил на сделку. Делия была женщиной яркой, харизматичной, деловой. Рядом с ней отец Леоны отлично смотрелся. В тот момент ее отец испытывал потребность в женщине, которая своим присутствием благоприятно повлияла бы на его карьеру.

— Ты давно разговаривала с родителями? — к слову спросил Робби.

— Вчера вечером с отцом.

— Мамочкин дружок оказался слишком занят, чтобы позвонить мне? — ехидно бросил он.

— Ты думаешь, мне он сам позвонил? Если бы я этого не сделала… Сомневаюсь, что папа хоть изредка о нас вспоминает. Он весь в своих проектах.

— Мы с тобой, Лео, как двое сиротинушек, — посетовал брат.

— Вспомни сколько тебе лет, сиротинушка, — шутя ущипнула его сводная сестра.

* * *

Облачившись в свое лучшее платье и не забраковав новый костюм своего сводного брата, Леона вышла к столу.

Сбор к ужину, как всегда, был назначен на восемь вечера. Кто-то уже орошал горло аперитивом, другие только собирались. Леона осматривала гостей, она пребывала в недоумении. Хлои Комптон она не видела ни днем, ни теперь. И только позже в разговоре с тетушкой Джеральдин она выяснила, что Хлоя приглашена на свадьбу своей школьной приятельницы в Окленд.

— Неужели ты всерьез думаешь, что у Бойда есть выбор? — прошептала тетушка Джерри. — Кронпринц обречен, — со странным наслаждением проговорила старушка. — Он женится на этой девчушке, даже если станет упираться всеми своими мускулистыми конечностями, — съязвила она.

— Почему вы так говорите? — испуганно прошептала Леона.

— Да потому что этот брак — сладчайшая мечта нашего Рупи. В последнее время он ни о чем другом говорить не может. Это то, что пойдет на пользу «Бланшар Даймондз».

— Джинти, ты чудесно выглядишь! — совершенно искренне воскликнула Леона, когда к ним подошла молодая супруга Руперта Бланшара, чем очень не угодила тетушке Джерри.

— Милая, дорогое платье, хороший макияж и бриллианты из любой курицы сделают богиню, — неожиданно объявила Виржиния Бланшар. — Но все равно, спасибо. И ты тоже хороша. Где ты достала это платье? — простодушно поинтересовалась она, отбросив обычное жеманничанье.

— Беатрис принесла.

— И цвет волос… Приятный оттенок.

— Это от моего парикмахера, — улыбнулась Леона. — Назвать имя?

— Не нужно. У меня свой стилист не так уж и плох, — проговорила Джинти. — Беатрис Колдуэлл — отличный дизайнер. Но как женщина на мой вкус страшновата. Тебе так не кажется?

— Я никогда не оцениваю близких людей с точки зрения внешних данных, — строго проговорила Леона.

— И правильно делаешь. Иначе общаться будет категорически не с кем. Одни лицом уроды, другие — нутром… Где твой сводный брат?

— Где-то здесь. Пришли мы вместе, — отозвалась Леона, шокированная бесцеремонной откровенностью Виржинии Бланшар.

Джинти проследовала дальше словно в тумане. Леона удивленно посмотрела ей вслед и пересеклась взглядом с Бойдом, который кивнул девушке и пошагал навстречу.

— Шампанское, — коротко объяснил он поведение своей так называемой мачехи.

В урочный час все расселись за огромным обеденным столом красного дерева.

Все шло своим чередом, как обычно.

Состояние легкого опьянения, в котором неизменно пребывала Виржиния Бланшар, нисколько не нарушало заведенного хода общения за столом. Джинти сидела возле своего «пасынка» и непрерывно с ним шушукалась, Бойд отвечал благосклонными кивками. Кое-кто реагировал на это нервно, но это были новички, мало смыслившие в обычаях Бланшаров. Руперт относился к чудачествам жены спокойно чуть ли не до безразличия. Он сам был на коне. Постоянно раздавался его громкий четкий голос. Он не говорил, он вещал. А если он вещал, все обязаны были его слушать. Судил наотмашь, без обиняков, любое возражение отвергал с ходу. Его своеобразное чувство юмора вгоняло в краску престарелых пуританок.

Так бывало всегда, пока не начинал говорить Бойд. Его манера изъясняться на публике категорически отличалась от той, которую демонстрировал отец. Вместо громогласности — вкрадчивость, вместо безапелляционности — вдумчивость, вместо незамысловатых хохм — тонкие полунамеки. Леона была уверена, что женская половина пребывающих за столом сейчас даже не слушает, о чем именно говорит Бойд Бланшар. Его ласкающий слух голос вверг их в состояние транса, в котором возможно воплощение любой женской фантазии.

Леона всегда считала, что невосприимчива к этому гипнозу. Она высоко ценила ораторскую манеру наследника корпорации, его эрудицию, изощренный ум, но не более того.

Подали десерт.

Сладости всяких видов были подлинной страстью хозяина дома. Руперт только обожал лакомиться, но совершенно не разбирался в гурманских тонкостях, он был практически всеяден. Поэтому то, чем хозяин Бруклендза подчас потчевал своих гостей, частенько походило на плоды экспериментальной кулинарии.

— Надеюсь, этот яблочный пирог не станет его любимым блюдом, — тихонько пробормотал Питер, сидевший подле Леона.

— Мне понравился шоколадный мусс. Я бы с огромным удовольствием съела добавочку, если бы не приходилось расхлебывать последствия, — проговорила Леона.

— Похоже, эти проблемы самому Руперту неведомы. Удивляюсь, как можно проглатывать столько всякой всячины без угрозы для жизни.

— Руперт будет жить вечно! — хулигански шепнула Леона.

— Видимо, он и сам так думает, — согласился с ней Питер.

После десерта гости разбрелись. Те, что направились в гостиную, рассчитывали на кофе. Те, которые устремились в салон, — на ликер. Включили мягкий блюз с вокалом великой Эллы Фицджералд.

К Леоне тихо подошел Бойд и шепотом проговорил:

— Выйдем.

— Куда? — удивилась женщина.

— На воздух, — коротко ответил он.

Бойд подхватил ее под локоть и потянул за собой к выходу.

На террасе было прохладно. Леона в легком платье поежилась. Мужчина сделал вид, что этого не заметил.

— И о чем же вы так мило шептались с Питером? — спросил он довольно резко.

— О разном, — ответила она.

— Рассчитывала, что я приревную? — все тем же грубым тоном осведомился Бойд.

— Какие у меня для этого причины? Мы даже не ладим, чтобы ревновать друг друга к кому бы то ни было.

— Но целуемся же при этом, — напомнил он ей.

— Ты, но не я, — возразила Леона.

— Не заметил, чтобы ты осталась разочарована, — самодовольно заметил мужчина.

— А ты эксперт?

— Оставим эту тему, — повелительно проговорил он.

— А я считаю, что имею теперь полное право спросить, о чем это ты весь ужин ворковал с Джинти? Она, как мне показалось, небезразлична к тебе, и ты охотно этим пользуешься, — язвительно парировала молодая женщина.

— Волноваться об этом предоставь моему отцу, цветик, — издевательски посоветовал Бойд. — Пойдем скорее отсюда, Тоня приближается, — шепнул он, и не успела она опомниться, как Бойд повел ее по тропке, по обоим краям которой пестрела разноцветная россыпь маргариток.

— Куда теперь? — спросила Леона. — И, кстати, как мне показалось, Руперт совершенно не выглядит расстроенным, хотя все за столом видели, как бесстыдно Джинти ухлестывала за тобой. Мне удивительно, как такое возможно, Бойд? — потребовала она объяснений.

— А какой смысл Руперту волноваться, если он отлично знает, что Виржиния вышла за него из-за его денег? И никуда она от него не уйдет, даже изменить не посмеет. Этой женщине нужны юридически закрепленные отношения и законные права на часть мужнего состояния. Они у нее есть. А то, что она порой позволяет себе какие-то вольности, полностью объясняется ее пристрастием к шампанскому.

— И им может нравиться такое состояние вещей?! — изумленно воскликнула Леона.

— Скажу больше, цветик. Эти двое счастливы настолько, насколько может быть счастлив человек их склада, — объявил ей Бойд, остановившись в тенистой аллейке. — Джинти любит деньги, и ей нравится то положение в обществе, которое обеспечил ей брак с моим отцом, Руперт же любит, когда женщина полностью зависит от него. Так что все довольны. А мой отец ко всему еще и любит лишний раз побаловать свою супругу, за что она не прочь возблагодарить его в интимной обстановке. Супружество людей нашего круга — это игра, цветик. Затратная, но захватывающая. Если ты этого не понимаешь, если ты не готова смириться с фактом и следовать определенным правилам, вряд ли твоя личная жизнь станет успешной, — нравоучительно заметил мужчина.

— Ты говоришь о личной жизни, как о карьерной гонке. С этим я не могу согласиться, — произнесла она.

— Но тем не менее это так. И чем раньше ты откажешься от своих иллюзий, тем лучше для тебя.

— Благодарю за заботу, Бойд. Ты, похоже, все для себя решил. Или это Руперт так решил, а ты просто свободен от иллюзий? — язвительно спросила Леона.

— Тебя интересуют мои отношения с Хлоей? — предположил он.

— Меня интересует в первую очередь твое отношение, Бойд.

— Мне нравится Хлоя. Руперту она тоже нравится. Руперт действительно видит нас супругами, — констатировал он.

— Она тебе нравится, но ты в нее не влюблен. Но поскольку ты не считаешь, что любовь — это непременное условие брака, тебя, как и твоего отца, это нисколько не смущает. Я правильно тебя поняла? — попыталась разложить все по полочкам Леона.

— Совершенно верно, цветик. Нас с отцом это не смущает, — ухмыльнулся Бойд.

— А Хлою? — спросила Леона. — Я, конечно, знаю ее не так хорошо, как ты, но мне всегда казалось, что она не лишена романтичности. Как Хлоя относится к твоим прагматическим взглядам на брак?

— Полагаю, она в курсе. И, как видишь, не имеет ничего против, — рассудил он.

— Или просто любит тебя настолько, что готова мириться с этой черствостью, — резко произнесла Леона.

— Ты сейчас бесишься из-за пресловутой женской солидарности? Или тебя что-то еще беспокоит? — в глазах Бойда сверкнули насмешливые огоньки.

— Слушай, — процедила она. — Ты, пожалуйста, так со мной не разговаривай. Прав у тебя на это никаких нет.

— Извини, Лео. Беру свои слова обратно, — проговорил он. — А что касается Хлои Комптон, я ей кольца не дарил и замуж не звал.

— Но все уверены…

— И ты тоже, не так ли? — поддел ее Бойд.

— Не важно, что думаю я. Мне кажется, ты не вполне откровенен с самой Хлоей, а попросту ввел ее в заблуждение, обнадежил. Такое не может нравиться, Бойд. К тому же это жестоко по отношению к хорошему человеку, — строго проговорила Леона.

— Прошу тебя, не морализаторствуй, цветик, — отмахнулся от ее слов Бойд.

— Я поняла, — кивнула Леона. — Хлоя — не первая и не последняя. Вероятно, в качестве следующей своей обожательницы ты видишь меня, — ехидно предположила она.

— Лео, прекрати! — внезапно повысил он голос и стиснул ее плечи. — Мне, в сущности, безразлично, как вы, женщины, расцениваете тот или иной поступок. Но точно знаю, что я тебя хочу. Теперь и тебе об этом известно. Думай что хочешь, — бросил он и поцеловал ее.

— Безумие, — пробормотала ошарашенная девушка, вопреки доводам разума испытав наслаждение от этого неистового поцелуя.

— Конечно, безумие, — согласился он.

— Бойд, так нельзя!

— Почему, Лео? Ты знаешь, наше родство чисто условно.

— Но совершенно не условно то, что мы из одной семьи. И, на мой взгляд, крайне опасно злоупотреблять такими вещами.

— Я уже сказал, мне плевать, что ты обо всем этом думаешь, Лео, — повторил он, осыпая поцелуями ее раскрасневшееся лицо.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

И надо же было им наткнуться на Тоню, возвращаясь в особняк.

— А все-то спрашивают, где эти двое?! — лукаво проверещала нудная женщина.

— Неужто у вас спрашивают? — сухо отозвался Бойд.

Дряблые щеки женщины вспыхнули пунцовым цветом.

— Ради бога, Бойд, не понимайте все так буквально! Просто курсируют разные мнения… — многозначительно понизила она тон. — Я сочла нужным вас предупредить.

— Предупредили, — грубо отпарировал мужчина, демонстративно обняв Леону за талию. — То, что вас пригласили на ужин, не дает вам права вторгаться в дела семейные, мадам, — нравоучительно проговорил он.

Леона растерялась и готова была провалиться сквозь землю. Еще никогда она не попадала в такую неловкую двусмысленную ситуацию, притом виновной в случившемся она считала только себя.

— Я просто хотела пожелать вам спокойной ночи, Бойд, и вам также, Леона, — в оправдание себе пролепетала несуразная женщина. — И кстати, милая моя, о вас Питер справлялся, — не унималась сплетница.

— Прошу вас, Тоня, ради вашего же блага, не суйтесь в чужие дела. Ни о чем вас Питер не спрашивал. Кто вы вообще такая, чтобы у вас справлялись о Леоне или обо мне? — поставил ее на место Бойд.

— Вы всегда производили впечатление интеллигентного молодого человека, — оскорбленно поджала губы та.

— Я умею производить разные впечатления. Общение с вами к вежливости не располагает, — отрезал Бойд Бланшар, свободно пользуясь правом хозяина и «наследного принца бриллиантовой империи».

Бойд уступил Тоне дорогу, предоставляя ей идти своим путем. Он был совершенно уверен в своей правоте и моральной силе, что, однако, не ободряло Леону, а скорее наоборот. Она не успела еще почувствовать себя под его защитой, как уже попала на язык любительнице позлословить. Неуклюжее начало столь нежелательного романа определенно не предвещало ничего доброго…

— А! Вот ты где?! — дружелюбно воскликнул Питер, завидев Леону. — Я-то думал, девушку развлекать нужно… Наивно с моей стороны, не так ли?

— Гуляла в саду, — глухо отозвалась Леона, словно с нее требовался отчет.

— А пока ты гуляла в саду, эта странная Тоня разводила тут нелепые измышления, — благожелательно предупредил он ее, понизив голос. — Никогда не мог понять этой страсти к трепу.

— Да, я в курсе. Я встретила эту женщину, когда шла сюда, — кивнула Леона.

— Глупейшая из глупых, — присоединился к разговору ее сводный брат Робби. — Я выяснил, кто она такая.

— Это интересно, — произнес Питер.

— Вы не поверите, но эта курица — сестра Джинти, — шепотом объявил Роберто.

— Почему же не поверим? По-моему, это очень показательно, — рассмеялся Питер. — А какая же еще сестра может быть у такой женщины, как Виржиния? — благоразумно понизив голос, проговорил он.

— Тоня все пыталась укусить вас с Бойдом, — сообщил сестре Робби. — Намекала, что ваше одновременное с ним исчезновение что-то да значит. Эта безмозглая даже инсинуировать толком не умеет. Жалкое зрелище… Не волнуйся, Леона. Никто ее болтовне и значения не придал, — заверил он сестру, видя, как та бледна.

— Мы разговаривали в саду с Бойдом, — решив, что сознаться будет вернее, сказала Леона.

— Ты разговаривала с Бойдом? — усмехнулся брат. — Не дурачь меня, сестренка. Насколько я знаю, каждый ваш, даже самый безобидный, разговор непременно оканчивается стычкой… Хотя если хорошенько подумать, то, узнав Бойда достаточно, можно предположить, что он скорее заинтересован в мирных отношениях с привлекательной молодой женщиной, нежели в военных действиях, если они не ограничиваются пределами спальни, — прибавил он, когда Питер деликатно оставил их наедине.

— Держи свои предположения при себе, Роберто, — сурово осадила его сводная сестра.

— Но ты вся трепещешь после пресловутого разговора в саду, дорогая. Это кто угодно мог бы заметить, — настаивал на своем Робби.

— Если ты такой приметливый, то должен был обратить внимание на то, что похолодало. Я же не пытаюсь выведать, по какой такой причине ты сам весь на нервах и у тебя вид весьма бледный, братик, — поддела его Леона. — Предполагаю, для этого должна быть значительная причина, если тебе даже чувства меры И юмора изменили.

— Глупости, — отмахнулся от нее Роберто.

— В таком случае мне ничего другого не остается, кроме как спросить прямо. Что случилось, Робби? Скажи все как есть. Ты знаешь, что неизвестность изводит меня еще сильнее, — требовательно произнесла Леона, вперив в него пронзительный взгляд.

Вместо ответа Роберто сделал спешный глоток бренди и поморщился.

— Хорошо, ты прав. Здесь, действительно, не самое подходящее место для личного разговора. Полагаю, будет правильнее пройти в твою или мою комнату. Но я требую от тебя откровенности, — оговорилась она, предупредив все возможные возражения.

— Ладно… — нехотя кивнул Робби, — и закроем поплотнее дверь, — попросил он, намекая на полную конфиденциальность предстоящего разговора.

Леона настояла на том, чтобы прошли к ней, чтобы уж точно никто не помешал.

— Боже! — воскликнул он, едва они переступили порог и Леона включила в своей комнате свет. — У Джинти чудовищный вкус или она сама чудовище! Во что она превратила твою комнату?! Уверен, тетка сделала это намеренно.

— Не обращай внимания, Робби. Этот дом мне дорог не интерьером, а теми приятными воспоминаниями, что с ним связаны, и добрым отношением Руперта, — проговорила благоразумная женщина.

— Иного я от тебя и не ожидал. Но, согласись, Джинти — монстр.

— Забудь про Джинти, забудь про декор, Робби. Садись, я тебя слушаю. Мне дурно уже оттого, что ты тянешь с известием, — нетерпеливо произнесла сестра.

Роберто набрал в легкие побольше воздуха. Он приготовился нанести удар. И Леона это почувствовала. Она сурово нахмурилась, давая понять, что признание неизбежно.

— Я совершил непростительную ошибку, Лео. Вернее, я всячески постараюсь загладить ее, но не уверен, что ты мне сможешь ее простить, — он сделал паузу.

Леона не взялась подгонять брата с его признаниями. Она терпеливо выжидала, не сводя с Роберто взыскующего взгляда. Поэтому он был вынужден продолжить свое предисловие.

— Я негодяй! — объявил молодой человек. — И безумец, — добавил он. — Но Карло Д'Анджело все же похлестче будет. Пол хотя бы отделывается пособием.

— Не смей говорить так о моем отце! — резко бросила сестра. — Он никогда не поступал подло ни по отношению к тебе, ни по отношению к твоей матери. Делия знала, на что шла, выходя за него замуж. В тот момент брак был и в ее интересах тоже. Но позже она решила представить все в ином свете. А ты, вместо того чтобы придерживаться собственной точки зрения, всячески потакаешь ей. Для Делии в этом есть определенный резон. А вот для чего это тебе, Робби?

— Когда ты разговариваешь со мной таким тоном, Лео, ты производишь впечатление авторитетного члена мафии. Это в тебе династические гены играют?

— Не ерничай, Робби! — в очередной раз осадила его сестра. — О чем ты намеревался мне рассказать?

Робби молча достал из кармана небольшой предмет и протянул его на ладони старшей сестре.

Леона невольно поднесла ладонь к губам и запричитала, сокрушенно качая головой:

— Робби… Робби… Робби! Что ты наделал?! Как ты мог?! О чем ты вообще думал?! Или ты совершенно спятил?!

На ладони сводного брата лежали такие узнаваемые серьги Виржинии Бланшар со знаменательно крупными бриллиантами.

— Я требую объяснений! — на правах старшей сестры процедила Леона.

— Затмение нашло, — посетовал Робби.

— Это не объяснение! — прикрикнула на него женщина.

— Но это так, — пробормотал Роберто. — Сам не понимаю, как все могло произойти. Просто помешательство какое-то! — пробубнил он. — Надеюсь, что временное. Но бесстыдная роскошь, она окружает, затягивает, искушает. Ты права, Лео, это не объяснение. Но что такого ценного в жизни сделала Джинти, чтобы обладать таким богатством?

— Откуда они у тебя? — сурово проигнорировав риторику Роберто, спросила Леона. — Еще в начале вечера эти серьги были на ней.

— Я видел, как она сняла их и положила в чашу с лиможской эмалью, — послушно ответил Робби.

— И ты их оттуда достал, — с укоризной глядя на брата, договорила за него Леона.

Роберто кротко кивнул в ответ.

— Ты хоть понимаешь, до какой степени глупо поступил? Дело ведь не только в том, что воровство — грех. Но твой поступок ко всему прочему лишен всякого смысла. Бриллиантов такого класса наперечет. Что бы ты с ними сделал?

— Я же говорю, что был ку-ку, — легкомысленно улыбнулся Роберто.

— Ты еще осмеливаешься шутить?! — вновь повысила на него голос, как на малолетнего неслуха, Леона. — Это настоящее преступление, как ты на это ни посмотри. И вдвойне гнусно так себя вести в доме, где тебя принимают как своего! — выговорила она брату.

— Как своего?! Не смеши, пожалуйста. Не будь я твоим братом, меня бы и на дальние подступы к Бруклендзу не подпустили, — воскликнул он.

— Я это уже миллион раз слышала. Но вижу в твоих жалобах не больше оснований, чем в обвинениях в адрес моего отца! — отрезала Леона.

— Клянусь, Лео, я был не в себе, — в оправдание проговорил Робби.

— А по-моему, ты сделал ровно то, чего всегда хотел, — без обиняков заявила женщина. — Нельзя постоянно генерировать в себе ненависть к людям, от которых зависишь, и надеяться, что это никогда не выплеснется наружу. Только своим поступком ты сделал хуже одному себе, а не Бланшарам или Джинти.

— Лео, прости. Я повел себя как полный идиот. Но они действительно бесят меня своей заносчивостью и самодовольством. Я, конечно, глупо подставил себя этим мальчишеским поступком. Но каждый раз при виде пустого и тщеславного сброда меня так и подмывает выкинуть что-то этакое.

— Прекрати оправдываться, Робби, Эти никчемные доводы нисколько не извиняют тебя! — продолжала распекать его Леона. — Отдай мне серьги сейчас же. Я намерена незамедлительно их вернуть!

— Нет! — воскликнул брат. — Как ты объяснишь, что они оказались у тебя?

— Это мое дело, — ответила женщина.

— Нет, я не отдам их тебе. Чего доброго, они тебя заподозрят. Уж лучше я сам. Я напортачил, мне и исправлять. Настало время совершить мужской поступок! Я вообще не имел права тебя в это впутывать! — в сердцах проговорил он.

— И как же ты намерен все это исправить? — недоверчиво спросила брата Леона.

— Пойду к Бойду и все ему объясню, — ответил Роберто.

— Только посмей! — не задумываясь, запретила ему сестра. — Я запрещаю тебе идти с этим к Бойду!

— Но он нормальный парень. Он меня поймет…

— Ты просто пойдешь и вернешь их в чашу, — строго велела она брату.

— А что, если Джинти уже обнаружила пропажу? — не в состоянии скрыть испуга, пробормотал Роберто.

— Не обнаружила, — решительно произнесла его сестра. — А если даже и проверила, пока это дойдет до Руперта… Ты разве не видел, в каком она состоянии… Просто иди и положи их, откуда взял.

— Хорошо, — испуганно кивнул Робби. — Скрести за меня пальцы, потому что я вовсе не так уверен, что эта выходка сойдет мне с рук.

— Тогда предоставь это мне, — потребовала сводная сестра. — Я сама верну серьги на место.

И она просто отобрала их у Роберто и спешно покинула комнату, оставив его в полной растерянности.

* * *

Леона осторожно продвигалась по коридору в заданном направлении. Она еще не представляла, как все устроится, но лучше уж сделать все самой, нежели позволить этому разгильдяю вновь что-нибудь натворить.

Большинство гостей, которые приехали в Бруклендз на весь уикенд, разошлись по своим комнатам, другие просто покинули поместье, и лишь немногие оставались еще коротать досуг в гостиной, в салоне, в библиотеке, в бильярдной, на террасе…

Леона старалась никому не попадаться на глаза, хотя, увидев ее, никто бы этому не удивился.

— О! — раздалось откуда-то сбоку и явно было адресовано ей. — Я был уверен, что ты уже спишь.

— Как видишь, еще не сплю, — с досадой прикусив губу, отчеканила она.

— А что ж так? — насмешливо спросил Бойд Бланшар. — Расскажи, что тебе мешает? Может быть, я в состоянии тебе помочь? — прошептал он, приблизившись к ней вплотную.

— В помощи не нуждаюсь, — взволнованно отозвалась Леона. — Бойд, дай, пожалуйста, пройти, — стараясь говорить спокойно, попросила она.

Бойд перехватил оба ее запястья и притянул к себе. Леона глухо вскрикнула, в ужасе от близкого разоблачения. У молодой женщины не было навыка подобных конфузов. Оттого сердце зашлось и в глазах потемнело.

— Так! Что это ты в кулачке сжимаешь? — заинтересовался проницательный мужчина.

Леона больше не могла сносить эту пытку ожиданием и предпочла ей ясность позора.

Она без сопротивлений разжала ладонь.

— Славное дельце, — проговорил Бойд, подцепив кончиками пальцев знакомые серьги за дужки. — Кажется, кто-то в беде, — заметил он.

— Бойд, ради всего святого… — начала было Леона.

— Да я догадываюсь, что это не ты, — сказал он, прямо глядя ей в глаза. — Как всегда, покрываешь своего братца? Однажды ты очень серьезно с ним влипнешь, если не прекратишь свою попечительскую деятельность, которая его только развращает… Но лично я это предвидел. У Робби вечно глаза загораются нездоровым огнем, когда он видит бесовскую роскошь.

— Если для тебя все настолько очевидно, то почему же ты не пытался подействовать на него? Он так тебя уважает. Ничье мнение он не ценит так высоко, как твое, Бойд.

— Только не пытайся упрекать меня в его прегрешениях, — отпарировал он.

— А если бы это сделал не Робби? — дерзко спросила его Леона.

— Остаешься ты, цветик. Ты готова взять на себя вину за кражу этих бриллиантов? — поинтересовался Бойд.

— Вину за минутное умопомрачение? — рискованно спросила женщина. — Просто хотела почувствовать, каково это. А Джинти была так неосторожна, сняв при всех с себя украшения и прилюдно положив их в чашу, что их мог взять кто угодно.

— То есть ты их взяла из вазы на сохранение. Я правильно понял? — не веря ни единому ее слову, уточнил он.

— Совершенно верно, — кивнула Леона, опасаясь заиграться в благородную ложь.

— А теперь, значит, несешь их обратно? — продолжал бессмысленные выяснения Бойд.

— Именно так, — еще раз утвердительно кивнула она.

— Робби в курсе относительно этой придумки или ты ее на ходу изобрела? Если это экспромт, то я в восторге, цветик. Тем более вынужден повторить свое предостережение, дорогая Леона: столь беззаветная любовь к этому оболтусу ни к чему доброму не приведет, — отчеканил Бойд.

— Это не выдумка и не экспромт, это правда. Могу я хоть раз в своей жизни совершить безумный поступок?

— Можешь, конечно, — ответил мужчина. — Но по собственной воле ты никогда не стала бы рисковать тем, чем более всего дорожишь, а именно своим честным именем. А вот ради обеления Робби ты способна на что угодно, в этом я теперь окончательно убедился.

— Ты ошибаешься, — не сдавалась Леона.

— Нет, это ты ошибаешься, дорогая, если считаешь, что можешь ввести меня в заблуждение!

— Тшш… — остановила она его, поднеся руку к губам. — Кажется, кто-то идет. Я слышу шаги.

— Так уйдем отсюда… — потянул ее за руку в сторону хозяйских покоев Бойд, — и заключим пакт.

— Пакт? Какой еще такой пакт? — изумилась Леона.

— Я готов закрыть глаза на этот инцидент, если ты меня поцелуешь, — предложил Бойд. — Один поцелуй — и ударим по рукам, только целовать будешь ты, и я должен получить от этого поцелуя настоящее удовольствие, — изложил он свои требования в полном объеме.

В темноте коридора это требование не казалось Леоне таким уж несообразным. Их губы встретились очень удачно. Она поцеловала его, как он и хотел. Потом поцеловала его еще раз, хотя в этом и не было практической необходимости, затем уже Бойд стал целовать Леону, как еще недавно целовал ее в саду, а она невольно шептала его имя.

— Скажите, какая неожиданность!

Резкий нарочитый смех заставил их оторваться друг от друга.

— Так-так, а это мило, — лукаво заметила Джинти, — хотя слова о неожиданности я забираю обратно. Ничего неожиданного в этом нет.

— Приятно слышать умные речи, Джинти, — одобрительно заметил ее великовозрастный «пасынок». — Твоя же прозорливость заслуживает и вовсе отдельных похвал.

— Интересно, а Хлоя, милая бедная Хлоя, она тоже предвидела такой поворот событий или для нее одной эта прелестная новость может стать сюрпризом? Заодно выясним, любит ли эта очаровательная девушка сюрпризы из разряда тех, которые так мастерски преподносите вы, мужчины, — тоном неприкрытой угрозы проговорила Виржиния Бланшар, в словах которой Леона явственно улавливала ревность и мстительность отвергнутой женщины.

— Вот и узнай, если тебе настолько невтерпеж пустить под откос дальновидные планы Руперта по поводу моей женитьбы, — хладнокровно предложил ей Бойд. — И не забудь прополоскать наши косточки с Тоней, чтобы не слишком отрываться от своих сермяжных корней, — смачно уязвил он свою мнимую мачеху.

— Нигде не могу найти свои серьги, вы их не видели? — охотно воспользовалась она новым поводом для разговора.

— Вопрос в том, по какому такому праву ты оставляешь без присмотра драгоценности семьи Бланшар?

— Позволь напомнить, что их мне подарил твой отец, — произнесла она в свою защиту уже без давешнего апломба.

— Очаровательное заблуждение, учитывая, что это фамильные драгоценности. А их свойство заключается в том, что они всегда должны оставаться в семье и переходить из поколения в поколение, как бы ни была изменчива судьба их временных обладательниц. Или ты этого не знала, Джинти? Ты же не слепо подписала брачный контракт. Уж мне-то хорошо известно, как ты трепетно относишься к вопросам своего благополучия.

— Пусть так, — нехотя согласилась та. — И если насчет бриллиантов мы разобрались, то меня по-прежнему волнует, как расценивать твои милования с Леоной. Я считаю, что твой отец обязан об этом узнать. И будет лучше, если ты сам ему обо всем скажешь.

— В свое время так и произойдет. Но в любом случае я сам буду решать, когда и как это сделать. А если хочешь испытать удачу, попробуй мне помешать, — пригрозил он в ответ.

Бойд и Леона молча проводили скандалезную женщину взглядом.

— Нужно как можно скорее вернуть серьги обратно в чашу, — еле слышно прошептала Леона, когда шаги Виржинии стихли в отдалении.

— Забудь про серьги, — бросил Бойд Бланшар. — Лучше скажи, как Робби объяснил тебе свой поступок? — потребовал он.

— Ты обещал, что инцидент будет замят, — робко напомнила ему Леона, но наткнулась на беспристрастный взгляд и вынуждена была сознаться: — Сказал, что это затмение. Он просто поддался искушению, увидев, как Виржиния оставляет их в лиможской чаше.

— А он случайно не обмолвился о том, что по самую макушку в долгах? — осведомился Бойд.

Леона медлила, пытаясь осмыслить услышанное.

— А это так? — спросила она наконец.

— Значит, не сказал, негодник, — подытожил Бойд.

— Он пытался все мне рассказать. Но я его оборвала, когда узнала про эти серьги, — вновь пустилась защищать своего сводного брата Леона.

— Ну конечно. Уверен, что так оно и было. В чем ты еще виновата перед бедняжкой Робби? В том, что ему не посчастливилось родиться одним из Бланшаров? Или в том, что его родной отец оказался не так богат, как ему бы хотелось, а отчим — не так бездумен в потакании его чудачествам, как его мать или хотя бы ты, например?

— Я, как старшая, тоже несу ответственность за положение в семье, и Робби все-таки мой брат, — сухо заявила Леона.

— Уверен, он был бы счастлив это услышать. Подобное признание дало бы Робби еще один козырь для безотказного манипулирования тобой, — рассудил Бойд и безоговорочно потребовал: — Прекрати его выгораживать! Или ты хочешь, чтобы за похищением пары серег обнаружилось что-то посущественней банальной домашней кражи? Где он сейчас?

— В моей комнате, — ответила Леона, полностью принимая все упреки Бойда и надеясь, что Робби действительно у нее.

— Прячется под кроватью? — саркастически процедил тот.

— Ну зачем ты так? — слабым от волнения голосом укорила его Леона. — Сам-то ты разве никогда не ошибался?

— Давай не будем касаться умозрительных промахов, а поговорим о проблемах куда более определенных, — сказал он. — Ты хотя бы догадываешься, откуда взялся этот порыв у Робби?

— Может, причиной тому проблема с самооценкой? — расстроенно предположила она.

— Назовем это так. Вероятно, более простое и внятное слово «зависть» чрезвычайно режет слух любящей сестренки.

— Это не зависть, Бойд. Его отец бросил их с матерью в нужде. Мой отец не сумел найти к нему подход. Сколько я помню Робби, он всегда нуждался в добром и снисходительном отношении. Но даже матери было не до него. Делия строила свою личную жизнь и карьеру. Робби очень страдал от одиночества. Моя вина в том, что в те годы я не готова была понять, да и принять его как брата, как родного человека. Я тоже повела себя эгоистично, когда он оказался в нашем доме. Я продолжала оплакивать свою мать, тогда как следовало проявить побольше чуткости к окружавшим меня людям…

— Замолчи немедленно! Я не в силах больше слушать это! Тебе известно, что не каждый человек в нужде способен совершить кражу, подлог, да и просто слукавить, ввести в заблуждение человека, который к нему искренне расположен. А твой брат уже давно нагло злоупотребляет твоим, как ты это называешь, снисходительным отношением. Да, Леона, ты виновата в том, что с ним сейчас происходит. Но виновата иначе, чем хочешь это представить…

— Тебе легко рассуждать. Ты не был на его месте, — возразила она.

— Нет, мне не легче, чем тебе, дорогая. Я тоже расположен к Робби. Он отличный парень. Его учеба в университете продвигается весьма успешно. Он обещает стать высококлассным профессионалом. Робби отличный спортсмен. Кроме этого, у него есть мозги. Я готов со всей ответственностью заявить об этом даже после глупейшей кражи. Он красавчик, нравится девушкам. И посему я не хочу, чтобы в своих авантюрах он зашел так далеко, откуда ни ты с твоим большим сестринским сердцем, ни я со своими деньгами и связями не сможем его вытащить.

— И что ты предлагаешь? — спросила его Леона.

— Взяться за его воспитание поплотнее, наверстать упущенное, — твердо сказал Бойд.

— Каким образом? — поинтересовалась она, не понимая, к чему он клонит.

— Мы могли бы усыновить этого обалдуя. Неофициально, конечно, — шутливо предложил он.

— Бойд, мне не до шуток, — проговорила Леона.

— А я и не шучу. Я делаю тебе предложение. Романтическое и деловое одновременно. Мне всегда недоставало повода, чтобы сделать его другой женщине. Теперь же — совершенно иное дело. Я вижу в этом конкретный смысл. Из тебя получится восхитительная невеста и чудесная жена. Робби, который так привязан к тебе и при этом питает уважение ко мне, окажется в надежных руках любящей сестры и авторитетного друга. Да и я, наконец, смогу избавить себя от постоянных попыток отца устроить мою личную жизнь.

— То есть в конечном итоге ты делаешь мне это предложение ради себя и Робби? — возмущенно уточнила Леона.

— Я пытаюсь внести разумное зерно в эту бессмыслицу. Ты, я знаю это наверняка, очень заботливая женщина. У тебя это в крови. Сейчас ты сосредоточила все внимание на своем сводном брате. Но согласись, что одного твоего влияния на него явно недостаточно. Мне тоже судьба Робби не безразлична. Но и о себе не стоит забывать. И я не хочу совершить ошибку, которая может стать роковой. А логика вещей такова, что настало время определиться с будущим. Все к этому идет. И отец меня постоянно торопит. Поэтому я делаю предложение именно тебе, а не кому-либо еще. И знаю, Руперт не будет против такого выбора. Потому предлагаю тебе начать новую жизнь вместе.

— Но Руперт видит Хлою твоей женой.

— Даже если и так… Леона, мы знакомы с тобой с детства. Отец обожает тебя как собственную дочь. И он не настолько деспотичен, чтобы предлагать мне в жены кого бы то ни было… Я не пытаюсь тебе ничего навязывать. Решать ты должна сама. Выбор у тебя есть. Но я считаю, что так будет правильнее всего со всех точек зрения, — убеждал ее Бойд.

— Как долго ты думал об этом? — насмешливо и недоверчиво спросила его Леона.

— Мне ничего и придумывать не пришлось, дорогая. Это всегда подразумевалось, — неожиданно для нее заявил он с видом вполне серьезным.

Леона в недоумении на него воззрилась.

— Почему тебе это кажется таким уж невероятным? Или, может быть, просто пугает перспектива близкого замужества?

— О каком близком замужестве ты говоришь?

Сказать, что Леона была шокирована, — значит ничего не сказать.

— О том, которое давно уже назревало. О нашем с тобой бракосочетании. Тебе нужно лишь дать ответ. И все дальнейшее произойдет само, без каких-либо с твоей стороны усилий. Считай, что я все уже устроил, — сказал Бойд. — Осталось тебе ответить согласием.

— Ничего не понимаю, — удрученно произнесла Леона, силясь понять, шутит Бойд или говорит всерьез.

— Ничего, время есть. Только следует принять решение прежде, чем Руперт узнает о моем нежелании жениться на Хлое, — предупредил ее мужчина. — Слишком уж отец рассчитывает на этот брак.

— Тем более я не могу на это пойти, — с облегчением выдохнула женщина.

— Согласишься ты или откажешься, а на Хлое Комптон я все равно не женюсь. И дело даже не в ней самой. Хлоя девушка во всех отношениях достойная. Просто я не терплю, когда подобные вещи решаются за моей спиной. Твой ответ, Леона? — потребовал Бойд.

— А тебя не смущают те различия, которые существуют между нами? — поинтересовалась она.

— Какие, например? Назови хотя бы одно, которое могло бы навредить этому браку, — охотно предложил он.

— Ты старше меня и опытнее. Я не чувствую себя способной так поспешно принимать столь важное решение.

— Шесть лет разницы ты считаешь непреодолимым барьером? — усмехнулся Бойд. — Если тебе настолько необходим жизненный опыт для решения этого вопроса, я даже готов дождаться, пока тебе не исполнится тридцать. Только не думаю, что в этом есть хоть какой-то смысл. И двадцать четыре — отличный возраст для замужества, — проговорил он. — Тем более что я хочу тебя прямо сейчас, цветик, немедленно, а не через шесть лет.

— Мы так по-разному относимся к созданию семьи. Мне необходимо чувствовать любовь, испытывать это чувство и ощущать взаимность. Я без этого не смогу, Бойд, — призналась она.

— А разве между нами не пробегает искра всякий раз, стоит нам встретиться? — испытующе взглянул он на Леону. — Разве тебя не тянет ко мне настолько же сильно, насколько меня к тебе?

— Ты говоришь про чувственный аппетит. Но ведь это же не любовь, согласись.

Леона оставила его посреди темного коридора и поспешила в свою комнату. Он всего один раз окликнул ее, но она не замедлила шаг и не обернулась, спасаясь от помрачения, которому поддалась не хуже Робби.

Странно, что вообще можно было рассуждать об этой дикой идее серьезно и вслух. Стоило уединиться в своей комнате, как все вмиг прояснилось. Теперь она была уверена, что Бойд над ней жестоко насмехается, просто решил добиться ее расположения любой ценой, потому и отважился на эту дерзость. Ведь он привык, что все девушки, женщины и дамы сходят по нему с ума. Тем более недопустимо соблазняться на его увещевания, благоразумно рассудила Леона. И тут раздался стук в дверь.

— Ты уже закрылась? — глухо прозвучал шепот Роберто.

Леона осторожно открыла дверь.

— Слава богу! — воскликнул Робби, запершись в ее комнате. — Я все ждал, когда ты вернешься. Ты положила серьги на место?

— Почти, — устало и нехотя ответила ему Леона, мысли которой были заняты совершенно иным происшествием.

— Что это значит? — испуганно спросил ее сводный брат.

— Все произошло иначе, чем мы с тобой планировали, — вяло отозвалась она.

— Тебя застукали? — в ужасе пробормотал Робби.

— Именно, — кивнула Леона. — Такое чувство, что Бойд поджидал меня. Как такое возможно, Робби?

— Матерь божья, — запричитал младший брат. — Представляю, каково тебе теперь!

— Как бы там ни было, хорошо, что это был он, а не Виржиния и не Руперт. Серьги теперь у Бойда, — постаралась избежать ненужных объяснений Леона.

— Как ты ему объяснила, что бриллианты оказались у тебя? — дрожащим от перенесенного потрясения голосом спросил брат.

— Сказала, что видела, как Джинти оставляет их без присмотра. Взяла во избежание пропажи, а теперь хочу вернуть.

— Умно, — одобрил Роберто. — Надеюсь, он тебе поверил?

— Робби, тебе пора прекратить спрашивать с других. Я со своими проблемами без твоей помощи разбиралась. Тебе может, конечно, казаться, что у меня и вовсе нет никаких проблем. Но, насколько известно мне, с тех пор, как мой отец усыновил тебя, мы живем в совершенно одинаковых условиях. Я почему-то ни в чем не испытываю нужды. Но тебе все мало и мало. И не понимаю, откуда в тебе такая ненасытность. — Она укоризненно покачала головой, глядя в глаза Робби, которые пристыженный братец виновато опустил вниз. Потом продолжила распекать непутевого родственника: — Отец дает тебе ежемесячно немалые суммы не для того, чтобы отделаться от тебя или Делии. Я не спрашиваю, на что ты употребляешь эти средства. Хотя этот вопрос прозвучал бы очень уместно в сложившейся ситуации.

Она машинально откинула упавшую на лоб прядь. Злясь и в то же время жалея бедолагу Робби, Леона чувствовала, что кто-то должен высказать, наконец, этому любимому ею нытику все как есть. Не обращая внимания на его виноватый вид и пунцовые от стыда щеки, она продолжала гневную тираду:

— Ты позарился на собственность людей, которые регулярно принимают тебя в своем доме! Не имеет значения, кто они такие. Могущественные ли Бланшары или же просто радушные хозяева. Я не понимаю, как ты мог на такое решиться… — вздохнула Леона. — Если ты в своем прошлом, в своем происхождении видишь какие-то гнетущие обстоятельства, не своди счеты с Бланшарами или моим отцом, который даже по отношению к родной дочери не идеален, но я, в отличие от тебя, от него этого никогда и не требовала. Найди своего отца, коли у тебя к нему есть претензии. И выясняй свои отношения с ним. А мой отец, если до него когда-нибудь дойдет информация о том, что ты стащил бриллианты Джинти, решит, что ты опозорил фамилию, которую носишь, его фамилию. Отец вполне обоснованно посчитает себя оскорбленным, надеюсь, это ты понимаешь. И как бы сурово он с тобой ни обошелся, никто не станет его винить.

— Да, стибрить эти серьги была не самая блестящая моя идея.

— Тем более глупая, что ты бы не смог их ни продать, ни носить. Хотя последнее могло бы вполне извинить тебя, как умалишенного, — пошутила Леона, которая никогда не могла подолгу злиться на своего милашку братца.

— Так что Бойд? Как он воспринял твое объяснение и почему ты так долго отсутствовала? — в его голосе проскользнули нотки, напоминавшие тон капризного ребенка.

— Он попросил меня стать его женой, — просто ответила на его вопрос Леона.

— Это же замечательно! — воскликнул Роберто.

— Я не уверена, что он говорил всерьез. Как-то это все сомнительно, Робби, — покачала головой она.

— Нет, Бойд бы не стал шутить на такую тему, — убежденно проговорил младший брат.

— Ты уверен? — Леона была далеко не так оптимистично настроена, как ее беспечный собеседник.

— Более чем… Ты должна принять это предложение, Лео. Вы созданы друг для друга…

— Это исключено, — нетерпеливо перебила его сестра, давая понять, что не желает выслушивать от него подобную чепуху.

— Лео, не глупи! Или у тебя есть на примете более выгодная партия?

— Ты прекрасно знаешь, что никого на примете у меня нет, — отмахнулась от его слов Леона.

— Сестренка, драгоценная моя, не отказывай Бойду, если ты еще этого не сделала. Соглашайся. И Руперт будет в восторге. Он обожает тебя. А Бойд — единственный его настоящий наследник. Ты понимаешь, о чем я? — многозначительно поднял палец брат.

Леона нахмурилась и неодобрительно процедила:

— Еще бы не понять…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Когда Робби во второй половине следующего дня переступил порог особняка, он выглядел обессиленным, а в лице его не было ни кровинки.

— Что с тобой?! — озадаченно проговорила Леона, когда он очутился перед ней.

— Я в порядке, — буркнул Роберто.

— Не лги мне. Тебе прекрасно известно, что это бесполезно. Ты только затягиваешь агонию. Лучше сразу признавайся, что опять натворил? — требовательно отчеканила она и указала ему на кресло.

Робби буквально рухнул в него и выдохнул:

— Ничего не натворил. Мы просто играли. Но слава богу, это кончено!

— Что кончено? — раздраженно спросила его сестра.

— Встреча с Бойдом, сама знаешь. Он дьявольски проницателен. Дьявольски… — переводя дух, бормотал молодой человек. — Уверен, он жучил меня за вчерашнюю выходку.

— Он был суров с тобой? — со смешанным чувством спросила Леона брата.

— Не более, чем я заслуживал, — справедливо заметил Роберто.

— Значит, к его выволочкам ты так относишься?! — невольно вскипела девушка. — В конце концов, это небезобидное дело. Теннис — достаточно травматичный вид спорта. Тем более весьма не по-спортивному выяснять личные отношения на поле.

— Послушай, Лео, не нападай на Бойда, — попытался унять ее брат. — Он тут ни при чем. Просто я не сумел удержать баланс, — проговорил Робби.

— Так ты упал?! — в ужасе воскликнула Леона. — Нужно немедленно к врачу и все проверить. Сам знаешь, какими коварными бывают падения. В первый миг кажется, что никаких повреждений, а последствия могут оказаться самые плачевные.

— Не суетись, сестренка. Я тебя уверяю, что плачевных последствий удастся избежать. А вот перекусить не помешало бы. Только душ приму… — устало проговорил он. — И не вздумай ни в чем винить Бойда. Он и так кличет меня младшим братишкой, намекая на то, что ты вечно хлопочешь обо мне.

— Бойду лишь бы был повод над кем-нибудь насмехаться, — раздраженно процедила Леона. — Возмутительно самонадеянный человек.

— Поэтому-то мы его так и любим, — усмехнулся Робби.

— Говори за себя, — одернула его сестра.

— Почему ты так предубеждена по отношению к Бойду? К чему эти отчаянные попытки скрыть свои истинные чувства к нему? По отношению к другим ты предпочитаешь быть непредвзятой или же нарочно выискиваешь хорошее в не самом привлекательном человека. В случае же с Бойдом ты поступаешь с точностью до наоборот. Или это твой особый способ демонстрировать симпатию?! — зачастил Робби.

— Эк тебя прорвало! Так хочется, чтобы я приняла его предложение и ввела тебя в семью? Может быть, это ты внушил Бойду, что я от него без ума? Может, это тебя мне стоит благодарить за мой вчерашний конфуз? Признайся мне, Робби, вы подстроили эту кражу с серьгами Виржинии, чтобы посмеяться над сестрой? — строго спросила его Леона.

— Ну, конечно же, нет, Лео! Как ты могла такое подумать обо мне? Я поступил вчера как подлец. Но у меня не было никакого умысла против тебя лично! — горячо заверил ее брат.

— Тогда обещай мне больше не касаться в разговорах Бойда и идеи замужества с ним, — выдвинула свое условие примирения с братом Леона.

— Почему, Лео, милая? — спросил братец-подлиза, одним звучанием своего голоса растопив сердце старшей сестры. — Бойд любит тебя.

— Он так тебе сказал? — уверенная в отрицательном ответе, поинтересовалась Леона.

— Нет. Но я точно это знаю. Для него на всем белом свете существуешь только ты. Если бы это было не так, то я не относился бы к нему с таким уважением, — льстиво заглянул ей в лицо Роберто.

— Твое так называемое уважение, которое ты питаешь к Бойду, правильнее было бы называть благоговением или даже обожанием, и ко мне оно не имеет никакого отношения. Просто Бойд — Бланшар. И это для тебя является определяющим, — без обиняков подытожила сестра.

— Но я далеко не ко всем Бланшаром испытываю такое чувство. Тебе это отлично известно, — привел аргумент в свою защиту Робби.

— Конечно. Другие Бланшары не возятся с тобой столько, сколько Бойд, которому так важно иметь обожателей везде и всюду, — справедливо заметила Леона.

— Вот ты, Лео, обвиняешь меня в непоследовательности. Но почему-то сама поступаешь так же. — Робби выразительно посмотрел на собеседницу. — Разве Руперт не любит тебя, как родную дочь, разве Джеральдин не делает для тебя единственной исключение, не позволяющее ей так же хлестко, как обо всех, отзываться и о тебе, разве тетя Алекса не заботилась о тебе, когда ты потеряла мать? Ты считаешь, Бойд недостоин такого окружения, а также твоего благожелательного отношения?

Леона в ответ снисходительно усмехнулась:

— Робби, для человека, которому только-только исполнилось двадцать, ты слишком активно пытаешься навязать собственную мысль старшему. Не убеждает, братишка. Я слишком ясно угадываю за каждым сказанным тобой словом истинные мотивы.

Робби на минуту задумался над словами сестры.

— Тебе известно, что я недолюбливаю Руперта. Единственное светлое, что есть в нем, — это его отношение к тебе, Лео. Для меня всегда было загадкой, как такая тонкая женщина, как Алекса, могла стать женой этого дикобраза и как у них мог появиться такой сын, как Бойд? Джинти — дешевка. Она в подметки не годится его первой жене. Но они хотя бы друг друга стоят, — вслух размышлял Роберто.

— Тебе известно, что Руперт женился на деньгах и деловой репутации семьи Алексы. При этом ее мнения никто не спрашивал. Другие тогда были времена, другие порядки, — отозвалась Леона.

— Ровно то же самое Руперт сейчас пытается устроить для Бойда, рассчитывая женить его на Хлое.

— Как ты не понимаешь, Робби, что я не хочу быть аргументом в споре? Ведь если дать этому ход, перессорятся все. Ты этого хочешь? Внести в стан Бланшаров раздор? Нет, меня тебе на это подбить не удастся. Пусть Бойд решает свои проблемы взаимопонимания с отцом без моего участия, — решительно заявила Леона, и ее миловидное личико нахмурилось.

Они помолчали некоторое время, потом Робби снова вспомнил о тех звенящих сокрушительных ударах, которыми наградил его Бойд во время их спортивного поединка.

— И все-таки отличная была игра, острая! — прищелкнул языком от удовольствия Робби, развалившись в кресле.

— Не люблю, когда люди гоняют друг друга, пусть даже это спорт такой, — хмуро проговорила скептически настроенная собеседница.

— Не азартный ты человек, сестренка, — укоризненно произнес Роберто.

— Да, не азартная… — согласилась она, но добавила: — И бриллианты не таскаю.

— Ну сколько можно напоминать? Я же уже во всем повинился, — пробормотал брат.

— Прости, не удержалась. Но и ты сам не провоцируй меня своими заявками на грубость, Робби! — назидательно проговорила старшая сестра.

— Вот вы где! — воскликнула Джеральдин, появившись на пороге гостевой комнаты во всем блеске своей экзальтированной экстравагантности. — Вынуждена признать, что мой племянник был сегодня просто великолепен в игре. Не знаю, как во всем прочем, но в теннисе ему действительно нет равных.

— Не могу сказать, что мне такие игры по душе, — отозвалась Леона.

— А какие игры тебе нравятся? — хитро прищурилась пожилая леди, впрочем совершенно не рассчитывая на ответ.

Леона расслышала в этом вопросе намек. Можно было предположить, что Джинти не замедлит раструбить о том, что застукала ее и Бойда целующимися, и это станет темой дня.

— Скорее бы на стол накрыли. Я жутко проголодался, — поспешил перевести тему разговора Роберто.

Джерри хитро посмотрела и на него тоже и последовала своей дорогой.

— Леона, дорогая, ты здесь?! — радостно воскликнул Бойд, появившийся незадолго до обеда.

Он подошел и легонько поцеловал ее в щеку.

— Я уже подумывала о том, чтобы собрать вещи и уехать. Но решила не привлекать к себе внимания таким поступком, поскольку вскоре все равно все разъедутся, — тихо проговорила она.

— Что за глупости? Не нужно никуда уезжать, ты всегда желанная гостья в Бруклендзе, — тоном, не терпящим возражений, произнес молодой человек.

— Но только не теперь, когда ты без моего ведома поставил меня между Рупертом и воплощением его планов, — возразила она.

— Конечно, не стану спорить, что Бруклендз принадлежит моему отцу. Но и мне тоже. Так что пусть тебя эта ситуация не смущает. Ты вольна здесь находиться столько, сколько заблагорассудится, — самоуверенно проговорил Бойд.

— Разве дело в этом? Под угрозой мои добрые отношения с твоим отцом! — Она осеклась, когда послышались голоса Джинти и ее скандалезной сестры.

Бойд мученически закатил глаза в предвкушении нежелательной встречи, а Леона поторопилась занять дальний угол гостиной, но ей не пришлось задержаться там надолго, потому что вслед за ними показался и хмурый глава клана, который, недобро посмотрев на свою гостью, проговорил:

— Не могла бы ты уделить мне пару минут для серьезного разговора?

— Конечно, — поспешила ответить Леона.

— Жду тебя в своем кабинете! — объявил он, резко развернулся и направился в хозяйское крыло, Леона устремилась за ним.

— Это касается твоей карьеры, — сразу предупредил он, когда они вошли, и указал девушке на кресло. — Тебе уже двадцать три…

— Двадцать четыре, — уточнила Леона.

— Верно, двадцать четыре, — коротко кивнул он и занял место за своим рабочим столом, напустив на себя бесстрастный начальнический вид; он даже пошуршал деловыми бумагами для острастки и, не глядя на Леону, заметил: — Мне кажется, ты созрела для повышения. Та работа, который ты сейчас занимаешься, недостойна твоих знаний, опыта и места в нашей семье. Я подыскал тебе участок, на котором бы ты могла проявить себя в полной мере… Тебя это интересует? Мне продолжать? — требовательно посмотрел он на трепетавшую от неизвестности девушку.

Леона хотела кивнуть в знак согласия. Но вместо этого ей пришлось повернуть голову в сторону двери, которая звучно распахнулась. На пороге оказался Бойд, зорким глазом рассматривавший мизансцену отцовского кабинета.

Руперт посмотрел на сына с вопросительным недовольством.

Сердце Леоны оборвалось.

— Что тут у вас? — поинтересовался Бойд.

— У меня есть деловое предложение к Леоне в связи с ее помолвкой с Питером, — чистосердечно проговорил Руперт.

— Ты хотел сказать: «в связи с ее помолвкой с Бойдом». Я прав, отец? — уточнил сын.

— Мне не до шуток, — осадил его старший.

— Я не шучу, — возразил Бойд.

— Возможно. Ты просто не понимаешь, о чем говоришь, Бойд. Ты заигрался. То ты забываешь, что ты больше не маленький мальчик, всеобщий любимец. Пришло время серьезных решений, которые необходимо принимать со всей осмотрительностью в интересах общего дела, — нравоучительно отчеканил глава семьи и, обратившись к Леоне, сказал, смягчая тон: — Ты не должна принимать это на свой счет, дорогая. Я понимаю, что ты здесь ни при чем. Мало кто в состоянии сопротивляться инициативам моего сына, если ему что-то втемяшится. Но ты должна четко сознавать, что им движет. Бойд хочет доказать мне, что волен творить все, что ему заблагорассудится. Но он не должен использовать тебя в своих целях. Я ему этого не позволю.

— Ты ошибаешься, отец! — упрямо возразил Бойд, приблизившись к отцовскому рабочему столу. — Это не дебош. Я действительно намерен жениться на Леоне. Она подходит мне больше, чем все твои протеже. Я хочу эту женщину, и никакую другую! — повысил он голос, жестом указав на забившуюся в кресло трепещущую Леону.

— Она тебе не женщина! — перекрыл его голос своим рыком Руперт. — Она ребенок еще. Твоя кузина. Она — член нашей семьи. Мало тебе женщин вокруг?!

— Руперт, позвольте… — пробормотала Леона, робко поднимаясь со своего места.

— Сиди! — заревел на нее хозяин дома. — Я еще не договорил.

— Прошу вас, только не нужно так сердиться, Руперт. Я волнуюсь за ваше сердце, — пролепетала она, с испугом глядя на его побагровевшее лицо, и бессильно опустилась обратно в кресло.

— Достаточно, отец! — резко проговорил Бойд. — Ты можешь орать на меня, но на Леону — не смей. Продолжим этот разговор, когда остынешь, — с сознанием своей силы заявил отцу молодой мужчина и, повернувшись к ней, произнес: — Идем.

Леона в нерешительности смотрела то на Руперта, то на Бойда и не могла сообразить, как следует поступить в сложившейся ситуации.

Тогда Руперт решил ей помочь, процедив:

— Тебе решать, дорогая. Но трижды подумай, в каком положении окажутся твой отец и этот молокосос Робби, которого вы все так ревностно опекаете. Их благополучие напрямую зависит от «Бланшар Даймондз».

— Прекрати, отец! Это уже совершенно бесстыдный шантаж!

— Не горячись, сынок, — успокоившись, проговорил Руперт. — Я думаю, мы с Леоной поняли друг друга, — расслабленно прибавил он и позволил себе улыбнуться, глядя на запуганную девушку. — Милая, ты можешь идти. А с Бойдом я еще потолкую.

— Нет, Леона останется! — заявил Бойд. — У меня тоже есть кое-что для нее.

— Руперт прав, поговорите без меня, — вновь попыталась она ретироваться.

— Но это касается тебя, а также твоей матери, — сообщил Бойд. — Так что присядь и выслушай. Известно ли тебе, что мой дорогой отец в свое время увивался за твоей матерью, притом делал это на глазах у своей законной супруги?

— Не мели чушь, Бойд. Между мной и Сереной не было ничего предосудительного, — хмуро пробормотал Руперт.

— Конечно, не было. Серена бы этого никогда не допустила. Она была целомудренной женщиной, верной своему мужу и принципам. Вот такой это был брак, Леона. Руперт женился на деньгах Алексы, тогда как сам любил твою мать. Он считал себя вправе нагло использовать одну и мучить обеих женщин, связанных искренней дружбой. Вероятно, ему невмоготу думать, что его родной сын поступит по чести и женится на той, с которой захочет разделить не только счет в банке.

— Закрой рот! — взорвался Руперт и в гневе обрушил кулак на стол.

— Мне нечего больше сказать, — с подчеркнутым спокойствием произнес сын.

Растерянность совершенно овладела Леоной. А нужно было как-то реагировать. Ей горестно было услышать напоминание о своей обожаемой мамочке в таком неприглядном контексте. Конечно, мать это никак не пятнало. Но все же. В таких случаях лучше ничего не знать, чем знать лишнее.

Но это была не единственная причина для беспокойства. Леона предполагала, что абсурдная затея Бойда встретит такое сопротивление со стороны отца. Так оно и случилось. Девушка не могла понять, зачем ей все эти переживания и, наконец, оскорбления, которые в той или иной форме, прямо ли, косвенно ли, сознательно или невольно, но обращены в ее адрес.

Она покинула кабинет Руперта, чувствуя себя опозоренной. И поспешила укрыться в своей комнате, вновь испытав непреодолимое желание собрать вещи и сбежать, ни с кем не прощаясь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Что за крики, дорогой? Все у вас в порядке? — с нарочитым беспокойством в голосе поинтересовалась Джинти, якобы случайно столкнувшись с «пасынком» в коридоре.

— Не совсем, — хмуро отозвался Бойд, не замедляя шага ради общения с «мачехой».

— Могу я чем-нибудь помочь? — тонко мешая патоку с ядом в голосе, поинтересовалась Виржиния.

— Ради бога, только ты в это не суйся! — раздраженно прикрикнул он в ответ.

— А чего ты хотел? — перешла в наступление Джинти. — Или скажешь, что не догадывался об отцовских планах, когда начал встречаться с Хлоей?

— Представь себе, не догадывался, — напустился на нее Бойд. — Если бы Руперт ограничивался одними пожеланиями… Но нашему императору нужно диктовать всем и каждому, как следует поступать. А я на твоем месте не усугублял бы ситуацию, Джинти. Если Руперту так нужно породниться с Комптонами, он всегда может развестись с тобой и жениться на Хлое.

— Ты говоришь ерунду, Бойд, и сам это знаешь. И разводом ты меня не напугаешь, — уверенно парировала удар Виржиния Бланшар. — Руперт женился на мне, потому что сам так захотел. И с того момента ничего не изменилось. А что касается Хлои, можешь не верить, но мне нравится эта девочка. Она умная, уважительная, тонкая. И, откровенно говоря, ты с твоим скверным характером совершенно ее не заслуживаешь.

— Хорошо, что ты сама это поняла, — резко подытожил Бойд.

— Если хочешь, я поговорю с Рупертом. Постараюсь убедить его, что Леона тебе подходит, — предложила свои услуги Виржиния.

— Повторяю, Джинти, не смей вмешиваться, — процедил Бланшар-младший. — Сама не суйся и сестру свою предупреди, чтобы даже не пыталась лезть со своими идиотскими ремарками.

— Меня всегда удивляло, как это тебе удается производить впечатление интеллигентного молодого человека, — насмешливо заметила женщина. — Да ты просто форменный лицемер и мастер манипуляции.

— Я такой, какой есть, и не советую забывать об этом! — отрывисто бросил он в ответ на ее колкость.

— Я знаю своего мужа. Руперт искренне рассчитывал на твое безоговорочное послушание. Его благорасположение очень зависело от этой уверенности. Даже предположить боюсь, что теперь будет, — поделилась своим мнением Виржиния. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ваши разногласия привели к необратимым последствиям для всей семьи.

— А лично мне это безразлично. Если будет спрашивать, где я, можешь сказать, что повез Леону в Сидней. А можешь ничего не говорить. Но только посмей сказать что-то лишнее, в особенности по поводу Леоны.

— Хватит мне грозить, Бойд. Не забывай, чья я жена. Тебе еще очень далеко до той власти, которой обладает Руперт, — подбоченившись, отозвалась «мачеха». — Хотя ясно вижу, что ты быстро наверстаешь этот пробел.

— Куда ты свернул? — бесцветным голосом спросила его Леона на оживленной сиднейской улице.

— Едем ко мне, — хмуро уведомил ее мужчина.

— Нет…

— Не спорь, — перебил ее Бойд. — Так надо.

Она остановилась в холле его квартиры. Леона решила, что не сдвинется с места, пока Бойд не объяснит, что происходит. Когда надо было, она тоже умела настоять на своем, пусть при этом действовала и не такими сокрушительными методами, как он.

— Я понимаю, ты в шоке, — проговорил Бойд.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — отозвалась Леона. — Никогда в своей жизни я не испытывала подобного унижения.

— Мы так и не пообедали. Предлагаю прогуляться до ресторана. Здесь неподалеку есть уютный итальянский…

— Бойд, — остановила его Леона.

— В любом случае чего в прихожей стоять? Пойдем в гостиную, — предложил он и жестом пригласил ее в квартиру.

Леона проследовала мимо, пересекла гостиную и вышла на открытую террасу, куда вели стеклянные двери из комнаты.

Уже вечерело, и в городе зажглась ночная иллюминация. Отсюда, как из любого окна современной квартиры в престижном районе, открывался захватывающий вид. Даже в том смятении, в котором пребывала Леона, она не могла не полюбоваться на эффектный городской пейзаж.

— Ужинать пора, — напомнил Бойд, выйдя на террасу вслед за ней.

— Я не голодна, — покачала головой Леона.

— А я должен что-нибудь поесть, хочу почувствовать себя нормальным человеком, а не голодным зверем. В последнее время почти каждое мое разногласие с отцом оканчивается подобным скандалом. Именно поэтому мне так необходимо дистанцироваться от него. Если же я женюсь на Хлое, этого никогда не произойдет. Он будет убежден в том, что я обязан ему всем без исключения, даже своим семейным счастьем, — попытался он объяснить Леоне суть происходящего.

Он встал рядом с ней, и какое-то время они молча смотрели на огни ночного города. Потом Леона глубоко вздохнула и, не переставая смотреть вдаль, спросила:

— То, что ты сказал о моей маме и Руперте, это правда?

— Это известно всем, ну, или почти всем, — отозвался Бойд.

— Я не понимаю, — пробормотала Леона. — Тетя Алекса была удивительной женщиной. Чего ему не хватало? И почему она допускала такое к себе отношение с его стороны? — В ее голосе прозвучало недоумение.

— Мама считала, что должна смириться со своей участью ради меня.

— И ты так считаешь? — спросила его Леона.

— Если бы я тогда это сознавал, то постарался бы повлиять на ситуацию. Но понимание пришло гораздо позже.

— Ты из-за этого ненавидишь своего отца?

— Нельзя сказать, что я его ненавижу. Но и соглашаться со всем, что делает Руперт и какие способы выбирает для достижения своих целей, тоже не могу. И не должен. Хотя многим кажется, что я в своих действиях не более щепетилен, чем он. Если все так, то это весьма прискорбно, потому что более всего в своей жизни я опасался стать похожим на него. Но поскольку я всю жизнь вынужден постоянно сопротивляться его силе, то иначе быть не может. Другого способа отвоевать свою независимость просто нет.

— За мой счет? — спросила девушка.

— Леона, я ни к чему тебя не принуждаю. Вопреки твоему желанию это все равно не произойдет, — медленно произнес Бойд. — Но я хочу донести до тебя смысл затеи, мне нужна твоя поддержка. Позволь мне это сделать. А потом решай, — проговорил он. — Я хочу быть хорошим сыном, хорошим мужем, хорошим отцом. Непримиримости по отношению к кому бы то ни было во мне нет. Но я не позволю Руперту манипулировать мною.

— Но почему я?! — задала Леона долго мучивший ее вопрос.

— Мы друг другу подходим, я в этом уверен. Подходим не в том смысле, который вкладывает в это мой отец. Для него играет определяющую роль только величина состояний… — рассуждал Бойд.

— А что важно для тебя, Бойд? — спросила его молодая женщина.

— То, что мы сможем быть одним целым, — убежденно проговорил он.

— Что заставляет тебя так думать? — удивилась она.

— Не забывай, я знаю тебя давно, дорогая. И идея пожениться пришла ко мне не вчера. И ты сама понимаешь, что нет никаких объективных причин, чтобы не воплотить ее.

— Отнюдь, Бойд. Я совершенно не разделяю твою уверенность. Более того, мысль, что мы можем поладить, кажется мне фантастической. Зато твои доводы больше походят на стратегическое обоснование, и это меня крайне смущает. Конечно, ты мыслишь как Бланшар. По-твоему, любая девушка должна грезить браком с наследным принцем бриллиантовой империи. Но я не отношусь к числу практичных или восторженных женщин. Я пытаюсь задавать адекватные вопросы и искать разумные ответы на них. Повторяю, Бойд, твои доводы меня не убеждают, — объяснила свою позицию Леона.

— Дай мне пару минут. Я переоденусь и поведу тебя в ресторан. Думать лучше на сытый желудок, а чувствовать — тем более, — вкрадчиво проговорил он.

Направляясь к ресторану, они прошли вдоль набережной. Сидней уже миновал пору легких сумерек, и все всполохи и блики иллюминации искристо поигрывали водной зыбью, порою слепя залюбовавшегося гуляку.

Метрдотель ресторана встретил Бойда Бланшара с распростертыми объятьями — иного и быть не могло. Персонал был подчеркнуто любезен со вторым человеком бриллиантовой династии и его безвестной спутницей. Их усадили в укромное местечко. После того как Бойд помог даме удобно расположиться за столом, подали аперитив.

— Теперь ты чувствуешь себя получше? — все так же вкрадчиво спросил он Леону после пары глотков.

— Ресторан хороший, — кивнула девушка. — Тут приятно.

— Хочу, чтобы он стал нашим секретным местом, — прошептал Бойд Бланшар и послал самую соблазнительную свою улыбку.

— А мне, наоборот, хочется привести сюда лучших своих друзей. И ты не сможешь мне запретить, Бойд Бланшар, — заявила Леона.

— Своих друзей? — скептически переспросил Бойд.

— А ты сомневаешься, что у меня могут быть друзья?

— Представь себе, сомневаюсь, — покивал он.

— Почему же это? — искренне удивилась Леона.

— Ты очень красивая женщина. Наверняка все знакомые мужчины незамедлительно становятся твоими поклонниками, а все знакомые женщины тайно или явно завидуют тебе, — глубоким голосом проговорил он.

— Какая бесстыдная лесть, Бланшар! Рассчитывал меня ею одурачить? И ты еще смеешь утверждать, что знаешь меня, — рассмеялась Леона.

— Нет, я просто пытался развеселить тебя, Лео, — возразил Бойд. — И рад, что мне это удалось.

Леона смущенно улыбнулась.

Они наслаждались едой и вином, выпили по чашечке кофе за тихим разговором, чего прежде никогда между ними не было.

Так незаметно пролетело время, Бойд расплатился, оставил щедрые чаевые, и вместе они, покинув итальянский ресторанчик, побрели вдоль пляжа.

— Мы могли бы и разойтись. Я поймаю такси, они здесь часто ходят, — заметила Леона на очередном повороте к дому Бойда.

— А как же твои вещи? — спросил он спутницу.

— Ты мог бы их и с курьером прислать, — заметила она.

— Мог бы, конечно. Но, Лео, я рассчитывал, что мы вместе проведем эту ночь, — чистосердечно сознался Бойд.

— Разве я давала повод на это рассчитывать? — спросила его Леона.

— Нет, — покачал он головой. — Но, согласись, человек имеет склонность помечтать о несбыточном.

— Безусловно, — согласилась Леона.

— Так значит, все мои попытки соблазнить тебя не привели к успеху? — невинным голосом поинтересовался Бойд.

— Увы, — пожала она плечами.

— Это очень странно. Обычно удается обходиться и меньшими усилиями, — заметил он, многозначительно посмотрев на спутницу. — Наверное, виной тому осадок, оставшийся после инцидента с моим отцом. Признайся.

— Возможно, — неопределенно ответила девушка.

— Я надеялся развеять это дурное впечатление. Но если это мне не удалось, я тем более не вправе оставить тебя в таком-то состоянии одну, без дружеского участия, — заявил молодой человек.

— Не беспокойся. Стреляться, вешаться я не собираюсь, — улыбнулась она в ответ.

— И все же ты заметно расстроена, — не успокаивался Бойд. — За разговорами в ресторанчике мне показалось, ты забыла об этом нелепом происшествии. Вижу, я ошибался. Скажи, что именно тебя беспокоит во всей этой истории? Отношение моего отца?

— Меня главным образом беспокоит, что я вообще в эту историю угодила. Никогда со мной не происходило ничего подобного. Не знаю, Бойд, способен ли ты понять меня. Мне неприятно уже то, что у окружающих появился повод подозревать меня в интриганстве. Я привыкла, что мои отношения с людьми кристально чисты и не замутнены подобными подозрениями.

— Ты видишь мою в этом вину? — спросил Бойд, глянув на нее исподлобья.

— А чью же еще? То, что Виржиния нас застала, было лишь неприятным следствием с еще более неприятным продолжением в кабинете твоего отца. Но именно ты, одержимый жаждой противоречия, спровоцировал возникновение этой ситуации. — Выпалив все на одном дыхании, Леона перевела дух и продолжила: — У меня же нет никаких оснований враждовать с твоим отцом. Я многим ему обязана. И мысль о том, что из-за меня его состояние ухудшится, заставляет меня чувствовать себя виноватой. Тебе прекрасно известно, что доктора настоятельно предостерегают его от подобных эмоциональных вспышек.

— Да, Леона, мне все это известно, — Бойд кивнул головой и откинул рукой свои густые волосы назад. Потом взглянул ей в лицо: — Но если живешь бок о бок с таким человеком, как Руперт, невольно начинаешь задаваться вопросом: кому же, на самом-то деле, хуже приходится от его вспышек?

Было видно, что он рад возможности выговориться наконец, высказать вслух то, что накипело в его душе. Хотя Бойд и старался не подать виду, однако это удавалось плохо. Он порывисто взмахнул рукой, жестикулируя от избытка эмоций, и заговорил горячо и гневно:

— Он сам методично расшатывает собственную психику и нервы окружающих, вместо того чтобы взнуздывать свою гневливость. Но главная проблема в том, что Руперт считает это своей привилегией. Ну еще бы, кто посмеет помешать одному из самых богатых и влиятельных людей континента каждый раз давать волю своему неукротимому эго! Он и Джинти выбрал в жены только из-за того, что она, пожалуй, единственная, кому безразличны его экстравагантные выходки. А что касается его здоровья, то пусть поменьше курит свои гавайские сигары — уже меньше нагрузка на сердце, — процедил Бойд.

— Когда ты злишься на него, ты похож на маленького мальчика, который хочет казаться взрослее, чем он есть, — улыбнулась Леона.

— И это все, что ты поняла? — спросил он.

— Представь себе, — подтвердила она.

— Всегда знал, что напрасно ждать понимания от вас, женщин.

— Вот, теперь ты злишься на меня, — продолжала потешаться над ним Леона. — А не догадываешься, что так ты только больше похож на Руперта.

Бойд едко посмотрел на нее сквозь прищур, но промолчал.

— Я что-то не так сказала, сэр? — поддела его развеселившаяся девушка.

— Идем, — взял он ее за руку. — Я отвезу тебя домой.

Когда они вернулись в квартиру Бойда за ее багажом, их встретило приглушенное ночное освещение. Хозяин не стал зажигать яркий свет.

Леона, зачарованная панорамой ночного Сиднея, вновь проследовала на террасу.

— Нравится? — спросил Бойд не без гордости.

— Очень, — кивнула она. — Такое чувство, что стоишь на самом краю утеса.

— Опасное чувство, — заметил он.

— Завораживающее, — уточнила Леона.

— Если тебя так завораживают опасности, то почему бы тебе не рискнуть? — спросил Бойд Бланшар.

— Я только это и делаю со вчерашнего вечера, — шепотом ответила девушка.

— Сделай еще одну маленькую попытку, — посоветовал он, взяв ее за руку. — Предлагаю экскурсию по квартире. Уверен, тебе понравится.

— Мне уже нравится, — отозвалась Леона. — А Хлоя здесь бывала? Оставалась с тобой на ночь?

— Хлоя? А кто это? — нахально спросил Бойд и получил неодобрительный взгляд Леоны.

— Прости, — произнесла она, остановившись, — я не останусь. Мне завтра на работу. Я должна ехать домой! — И решительно повернулась в сторону выхода.

— Хорошо, Лео, тогда я не против переночевать у тебя, — ответил Бойд.

— Нет, ты меня не понял, — взволнованно возразила она.

— Ничего не говори, Леона. Молчи… — остановил ее он. — Просто согласись провести эту ночь вместе.

— И добровольно отказаться от душевного спокойствия, отдав себя в твое распоряжение?

— Ты достаточно взрослый человек, чтобы перестать быть настолько пугливой, — похоже, Бойд был задет за живое.

— Меня пугаешь ты. Ты небрежен со своими женщинами, что без смущения демонстрируешь. Я не хочу, чтобы ты разбил сердце и мне.

— Я готов сделать для тебя исключение, Леона, — пошутил он.

— Могу ли я этому верить? Должна ли?

— Милая моя Леона, никто тебе не даст ответов на эти вопросы. Просто прими, что все решено. И не борись со мной, — шептал он ей на ухо, увлекая в спальню. — Шаг за шагом, пуговка за пуговкой, и мы станем одним целым.

— Бойд…

— Молчи, — вновь прошептал он, поймав ее губы своими губами. — Я так давно хотел избавить тебя от всего лишнего.

— А мне нравится, как ты одеваешься. — Пытаясь вернуть его в русло безопасной темы, Леона понимала, что сопротивление бесполезно.

— Просто тебе еще не приходилось видеть, как я раздеваюсь, — пошутил он. — Ты ведь уже взрослая девочка? Тебе есть с чем сравнивать? — осторожно спросил Бойд, заглядывая в ее зеленые глаза.

— Да, я спала с Марком Тайлером, — откровенно призналась Леона.

— О, я догадывался! — отозвался Бойд. — Марк боготворит тебя. Как я его понимаю!..

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Следующим утром Леона исхитрилась оказаться на работе вовремя, хоть это было и непросто. В состоянии эйфории, буквально не помня себя, чего никогда прежде с ней не бывало, она успела утром заехать домой, чтобы надеть свой лучший жакет от Гуччи. Именно этого требовало ее настроение.

— О, Лео! — не смогла скрыть восторга ее ассистентка Салли. — Беатрис уже у себя. Она сказала, что хочет тебя видеть, как только ты появишься.

— А по какому поводу, мадам Колдуэлл не сказала? — настороженно поинтересовалась Лео, к которой в одночасье вернулись все неприятные переживания вчерашнего дня.

— Лео, не думаешь же ты, что Беатрис станет вдруг докладывать мне, — округлив глаза, произнесла ассистентка. — Но выглядела она, я скажу… — многозначительно покачала головой Салли.

— Ну говори же, — нетерпеливо подстегнула ее коллега.

— Как мне показалось, выглядела она обеспокоенной. Но я не думаю, что тебе следует принимать это на свой счет, поскольку Беатрис беспокоит многое. Она же у нас истинный творец, созидатель прекрасного…

Леона уже не слушала болтовню своей ассистентки, она положила сумочку на рабочий стол, безотчетно оправила на себе жакет и прическу и, кашлянув, произнесла:

— В таком случае я иду к ней.

— Я уже говорила, что ты сегодня восхитительно выглядишь?! — как могла, попыталась подбодрить ее милая помощница.

— Спасибо, Салли. Только, боюсь, мне это не поможет, — скептически пробормотала Леона.

— Что-то случилось? — девушка мгновенно заразилась ее беспокойством.

— Может быть, мне так только кажется, Салли. Посмотрим, — проговорила Леона и с прямой спиной, твердо чеканя шаг, направилась к кабинету своей начальницы.

Она остановилась перед дверью кабинета Беатрис Колдуэлл, перевела дыхание, дотронулась до ручки и осторожно толкнула ее.

— Доброе утро, Беатрис, — приветливо поздоровалась Леона.

Минуя формальности, Беатрис Колдуэлл указала ей на кресло и заняла место за своим рабочим столом.

— Садись, Лео, — сухо проговорила начальница.

— Что-то случилось, Беатрис? — предпочла не затягивать пытку Леона.

— Даже не знаю, как ответить на твой вопрос, дорогая, — начала та. — Если и случилось, то не теперь, а много раньше. Мне просто трудно уразуметь для себя одну вещь.

— Я тоже пока ничего не понимаю, — ровным голосом ответила Леона, не выказывая своего недоумения и усаживаясь поудобнее, поскольку, как она догадалась, предстоял долгий разговор.

— Мы знакомы уже много лет, Лео. И мне казалось, что я знаю о тебе если не все, то почти все. Как, собственно, и ты обо мне. И что же получается? — недовольным тоном обратилась к ней начальница.

— А что получается? — вынуждена была вновь задать уточняющий вопрос ее референт.

— У тебя, оказывается, роман, да не с кем-нибудь, а с сыном босса. Я даже не знаю, как к этому относиться… Я, конечно, сама не прочь закрутить с таким красавцем, хоть и годы уже не те. Это все понятно, молодость, физиология, может быть, вы даже созданы друг для друга. Но именно твоя скрытность меня в этом деле тревожит больше всего, дорогая. Ты мой референт, моя правая рука, наши отношения должны быть основаны на доверии, или у тебя на этот счет иное мнение?

— Беатрис, я не вполне понимаю, к чему вообще этот разговор, да и как вообще вам стало доподлинно известно то, что для меня самой еще под большим вопросом? — удивление и растерянность Леоны были настолько искренними, что взгляд начальницы слегка было потеплел, но через минуту в глазах снова зажглись холодные огоньки.

— То есть ты хочешь сказать, что встречаешься с сыном босса, спишь с сыном босса и при этом не уверена, есть ли у вас с ним роман? — четко сформулировав все занимавшие ее вопросы, с недоумением глянула на подчиненную Беатрис. — Это по меньшей мере забавно. Но я бы не стала любопытничать, если бы на месте Бойда был любой другой молодой человек, а на месте моего референта — другая девушка. Но именно этот случай требует разъяснений.

— Беатрис, я вас искренне люблю и уважаю и почти разделяю ваше беспокойство. Но, к сожалению, мне совершенно нечего сказать. Если бы у меня была возможность потребовать от кого-нибудь разъяснений, я бы это сделала, но небеса безмолвствуют, — патетически заключила Леона.

— Значит, небеса, — понимающе покивала Беатрис. — Это уже что-то… Я не враг романтики. Но моя задача состоит в том, чтобы личные отношения моих сотрудников не вредили делу. Мне нужна уверенность в том, что никаких помех для обеспечения высокого качества работы моего департамента не существует. И это зависит только от того, как я эту работу организовываю. Только так можно ручаться за результат. В этих стенах я руководитель, а не Руперт и тем более не Бойд.

— Я вас отлично понимаю, Беатрис. И уверяю, что у вас, в отличие от меня, нет абсолютно никаких причин для беспокойства, — решительно проговорила Леона. — Я никогда не соглашусь вести игру на два фронта. Да у меня это просто не получится.

— Это верно. Ты не тот человек, во всяком случае, я всегда так считала, — сказала начальница.

— А теперь вы скажите, откуда у вас эта информация? — полюбопытствовала в свою очередь Леона.

— Вчера мне изволил позвонить наш царь и бог…

— То есть Руперт Бланшар? — уточнила Леона.

— А кто же еще? Не перебивай, — раздраженно осадила ее Беатрис. — И он сказал, что подумывает о том, чтобы дать тебе новое назначение…

— В каком часу это было? — Леона вновь вынуждена была вторгнуться в размеренную речь своей патронессы.

— Да какая разница? — опять слегка раздраженно отозвалась та.

— Просто вчерашний день для меня поделился на «до» и «после» одного неприятного инцидента, — объяснила Леона свою дотошность.

— Тогда это полностью объясняет, почему он был так разгневан, страшен и зол, — покивала Беатрис. — Догадываюсь, почему он так хочет дать тебе это повышение… Вернее, отправить в ссылку.

— В наш новый бутик «Белая магнолия»? — предположила Леона.

— Чуть-чуть не угадала, — рассмеялась Беатрис. — Он хочет, чтобы ты сменила выходящую на пенсию Рози Квентин.

— Он хочет отправить меня в Перт?! — в ужасе воскликнула девушка.

— Тебе готовы доверить один из самых респектабельных магазинов нашей сети, милая! — нравоучительно произнесла начальница. — Подумай об этом! Что говорить, это весьма существенное, даже в какой-то степени фантастическое, повышение для начинающей. Так что тебе придется сделать сложный выбор, поскольку совмещать полезное с приятным Руперт тебе не даст. Со своей стороны скажу, что жаль терять такого референта. Но если ты предпочтешь карьеру, никто не станет тебя винить.

— Кроме меня самой, — пробормотала Леона, окончательно поникнув духом.

— Ну, знаешь, дорогая… Когда-то это должно было случиться. Не все же тебе жить в замке из слоновой кости. В жизни каждого человека наступает момент, когда приходится чем-то поступиться, а порой и не раз. Только имей в виду, что это будет одно из тех решений, которые полностью перевернут твою жизнь, кардинально изменят судьбу. Так что не ошибись… Я даже советом помочь не в силах.

— Придется полюбить Западную Австралию, — смиренно проговорила девушка.

— Видимо, так, — не без грусти отозвалась Беатрис.

— Ты спятила?! — вспыхнул Бойд Бланшар, услышав эту новость из ее уст.

— Это не я спятила, — тихо возразила Леона.

— Я немедленно поговорю с отцом. Это просто немыслимо — так играть людьми!

— Не горячись, Бойд, — попыталась остановить его от очередного опрометчивого поступка Леона.

Ей это удалось. Он стих и внимательно посмотрел на нее.

— Ты хочешь ехать в Перт? Ты решила предпочесть щедрое предложение моего отца? — проговорил он.

— Предпочесть чему, Бойд? — устало спросила Леона. — Я уже не ориентируюсь в ситуации. Этим утром мне в офис звонил мистер Комптон. Попросил поужинать с ним. Не стал скрывать, что пригласил на этот ужин и тебя. Бойд, как ты думаешь, о чем за столом пойдет речь? Зачем, по-твоему, мне все это? Я не желаю конфликтов с кем бы то ни было. Я не умею тянуть на себя одеяло.

— И это говорит женщина, с которой я провел ночь?! — возмутился Бойд. — Такую ночь! Я полагал, для тебя это что-нибудь да значит… — укоризненно покачал он головой.

— Я не единственная, с кем у тебя была близость. Так что давай обойдемся без взаимных упреков, — осадила его Леона.

Это был один из самых лихорадочных рабочих дней.

Беатрис Колдуэлл безостановочно гоняла Леону по поручениям. День, как нарочно, выдался жаркий, кондиционеры в офисе еле справлялись. Леона скинула свой жакет.

Только к самому окончанию рабочего времени Леона смогла перевести дыхание и, сосредоточившись на своих проблемах, улучила возможность поговорить со сводным братцем.

— Я должна поделиться с тобой кое-какими соображениями, Робби, — сказала она в телефонную трубку.

— Догадываюсь, о чем пойдет речь, — самоуверенно проговорил Роберто. — Ты можешь полностью на меня положиться. Все будет сделано оперативно и в самом лучшем виде. Бойд уже обо всем меня проинструктировал. Я предлагал ему подыскать двух малюток с цветочными корзинками, чтобы рассыпали перед вами лепестки, но Бойд считает, что это лишнее. Если ты с ним согласна, я готов отступиться. Главное, что я буду шафером! — поделился он с сестрой своей радостной вестью.

— О чем ты говоришь, Робби? — испуганно спросила его Леона.

— Как о чем? О вашей свадьбе, — ответил он.

— Скажи, что ты шутишь, братик! — потрясенно округлив глаза, пробормотала она.

— Я серьезен, как никогда, — отчеканил Роберто.

— Нет! Только не это! — в отчаянии заломив руки, воскликнула Леона.

— Не волнуйся ты так. Если Бойд берется за дело…

— Умоляю, не продолжай! — перебила она брата. — Я уже узнала, что бывает, когда Бойд берется за дело, — досадуя на то, что новоиспеченный жених слишком ретив, процедила девушка.

— А по-моему, это так романтично, — не согласился с ней Роберто, который уже видел себя шафером на свадьбе самого Бланшара. — Обещай, что позволишь мне стать крестным отцом вашего первенца! — потребовал он. — И кстати, я собираюсь летом в Италию с матерью. Хочу повидаться с Карло.

— Хоть одна приятная новость, — искренне порадовалась за брата Леона.

— Твой отец тоже поедет, — неожиданно сообщил он. — Мама вчера звонила, сказала, что они решили снова попробовать. Она почему-то думает, что на этот раз у нее с Полом все должно получиться.

— Это хорошо, что у отца вновь началась светлая полоса. Потому что мне срочно нужно с ним кое-что обсудить. Так ты говоришь, он сейчас у Делии?

— Да, — бодро подтвердил Роберто.

— Я еду к ним. И настоятельно прошу, забудь про подготовку к свадьбе! — велела она младшему брату.

— Не могу. Я уже пообещал Бойду, что все будет сделано в лучшем виде, — бойко протараторил несносный студент. И пока опешившая Леона хлопала глазами, собираясь с мыслями, в трубке уже раздались гудки отбоя.

Сразу после этого разговора, не тратя ни минуты, Леона отправилась к матери Робби.

— Да, разговор очень серьезный! — настойчиво говорила она отцу. — И притом личный, — добавила Леона многозначительно.

— Вот как? — слегка обиженно прореагировала на ее последние слова Делия.

— Ты не возражаешь, если мы поговорим на кухне? — спросила Леона у хозяйки дома как можно доброжелательнее, пытаясь сгладить ситуацию.

Та с напускным безразличием пожала плечами.

— Ты и Бойд?! — потрясенно воскликнул Пол Бланшар, даже не дослушав то, о чем начала говорить дочь.

— Тише! Я не хочу, чтобы об этом слышала вся округа, — прошептала она. — Да, Бойд настаивает на том, чтобы мы поженились. Он торопит события. Я даже не понимаю, зачем это ему. Те обоснования, которыми он меня пичкает, кажутся мне совершенно неубедительными.

— Постой-ка, Леона, — вкрадчиво проговорил отец. — Давай не будем отвлекаться от главного. Все мы знаем, каков Руперт. И его непримиримое отношение может стать главной причиной краха для нас всех. Ты со мной согласна?

— Полностью, — кивнула Леона.

— Поэтому вывод может быть только один, — рассудил отец.

— И какой же? — спросила Леона.

— Ни в коем случае не соглашаться на эту свадьбу, как бы Бойд тебя ни уговаривал! — подытожил Пол. — Да, конечно, Руперт не вечен. После него именно Бойд встанет во главе семейного бизнеса. Но к тому времени он уже наверняка устроит свою личную жизнь и не будет держать на тебя зла. Ты же понимаешь, по какой причине Руперту нужен этот брак с Хлоей Комптон? Этот альянс состоятельных кланов полезен для нас всех — как Бланшаров, так и Комптонов.

— Я все это понимаю, отец, — взволнованно и вместе с тем растерянно пробормотала Леона, которая рассчитывала на совершенно иную реакцию со стороны своего родителя. — Я все понимаю…

— Слушай, дочка… Так ты что же, любишь Бойда? — вдруг спохватился отец.

Леона посмотрела на него глазами полными слез и молча покивала в ответ.

— Боже, милая! Откуда же мне было знать?! Раз такое дело, забудь все, что я тебе говорил до этого, — объявил Пол и нежно обнял дочь.

— Но ты все правильно говорил… — всхлипнула она.

— Нет, не правильно, — решительно возразил он самому себе. — Если вы любите друг друга и хотите пожениться, то я всегда готов поддержать тебя. Но только единственное, что меня беспокоит, девочка моя, это не Руперт, а сам Бойд. Слишком уж он избалован женским вниманием. Мне страшно доверить свое сокровище такому напыщенному индюку.

— Не бойся, папочка. Вспомни, что мама всегда любила Бойда, — прерывающимся от волнения голосом прошептала Леона, глотая слезы.

— Это было сто лет назад, — отозвался Пол Бланшар, поцеловав дочь в голову. — Старый дракон Руперт позаботился о том, чтобы Бойд уже не был тем милым мальчиком, каким был когда-то.

— Но Бойд изо всех сил старается остаться самим собой, отец, — справедливости ради заметила Леона.

— Раньше я не замечал за тобой такого расположения по отношению к Бойду, — добродушно усмехнулся родитель, тепло глядя на дочь.

— Я не хотела признаваться ни себе, ни тем более ему в своих чувствах, — ответила она, взяв отца под локоть и прижавшись к его плечу.

— Хотел бы я посмотреть, как Руперт будет исходить злостью, узнав, что вы поженились! — мстительно проговорил Пол Бланшар, похлопав ее по руке.

Леона невольно усмехнулась сквозь слезы.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Леона припарковала автомобиль возле своего дома.

Она решительно хлопнула дверцей. Настроение было приподнятым. Теперь она знала, что станет делать. Ей хотелось как можно скорее увидеться с Бойдом. Но прежде следовало привести себя в порядок, чтобы появиться перед глазами любимого.

— Леона! — окликнул ее знакомый писклявый голос.

Леона остановилась и обернулась, выискивая глазами его обладательницу. Долго высматривать не пришлось, к ней стремительно приближалась склочная сестра Виржинии Бланшар, Тоня.

— А я специально ждала тебя! — с непонятной радостью, звеневшей в голосе, сообщила та.

— Простите, я очень спешу. Мне сейчас не до разговоров, Тоня, — попыталась отделаться от прилипчивой собеседницы Леона, нащупывая в сумочке ключи от квартиры.

— Думаю, ты не будешь так спешить, если узнаешь, по какой такой причине Бойд хочет жениться именно на тебе, а не на Хлое, — торжествующе произнесла та.

— Виржиния подослала вас ко мне? — со скептической ухмылкой полюбопытствовала зеленоглазая красавица.

— Джинти тут ни при чем. Я и сама немало знаю об этой семейке, — едко проговорила сплетница.

— Какая вам радость от этого, не пойму, — презрительно процедила Леона.

— Не спеши осуждать! Еще благодарить меня будешь…

— Вероятно, вам не терпится поздравить меня с помолвкой? — язвительно предположила Леона, запрещая себе поддаваться искушению заводить разговор с этой гадкой особой на тему истинных мотивов предстоящей женитьбы ее и Бойда.

— Маленькая гордая дурочка, ничего не видящая дальше своего носа, ты еще насмехаться надо мной будешь? — грубо проскрежетала Тоня. — Я никогда тебя не любила…

— Да мы и знакомы-то не были, — бесцеремонно перебила Леона нахальную балаболку, теряя терпение.

— Я о тебе достаточно знаю, — многозначительно покивала та. — И тем не менее я разочарована твоей глупостью. Неужели ты не понимаешь, что Бойд женится на тебе лишь потому, что тобой можно манипулировать? С Хлоей у него этого не получится. За ней внушительный тыл родни. А у Бойда — мания повелевать. И он хочет ощущать абсолютную власть над людьми. Только на этой почве они и сцепились с Рупертом. А ты думала, из-за тебя?

— У вас дрянной язык, Тоня. Мне известен такой сорт людей, как вы, которые в два счета опорочат и святого. Считайте свою миссию выполненной. Но я не собираюсь придавать значение вашим словам. И дело вовсе не в том, что вы сейчас мерзко лжете. Нет… Просто я предпочитаю ошибаться, чем видеть мир таким, каким его видите вы. Нам больше не о чем разговаривать, — холодно отчеканила Леона, изо всех стараясь унять в голосе нервную дрожь.

— К твоему сведению, дорогуша, мне это сказала Джеральдин. Да-да, не удивляйся, — по-обезьяньи гримасничая, проскрежетала Тоня. — Твоя глубокоуважаемая тетушка Джерри, наша заслуженная правдоискательница.

— Так вот, я предпочитаю услышать это из уст самой мисс Джеральдин Бланшар, — резко ответила Леона. — Если у нее есть что мне сказать, она непременно это сделает. Так что и не трудились бы.

— Ну, как знаешь, — вынуждена была отступиться Тоня.

У Леоны не возникло ощущения победы, когда она наблюдала, как сестра Виржинии Бланшар удаляется с недовольной миной на лице.

Леоне предстояло появиться на этом злополучном ужине. Она обещала быть и еще несколько минут назад была внутренне готова побороть все страхи и поддаться зову сердца. Но этот пакостный разговор сбил все внутренние настройки. Она вновь погрузилась в водоворот болезненных сомнений.

— Я выехал, как только ты позвонила, Лео, — сообщил Бойд, переступив порог ее квартиры. — Категорически отказываюсь верить этим разговорам про усталость и больную голову. Выкладывай, кто тебя обидел?

— С чего ты взял… — пожала плечами девушка.

— Я знаю тебя не первый день, не забывай об этом. Не могу представить, чтобы такое ответственное и исполнительное создание, как ты, могло игнорировать договоренность только из-за усталости и головной боли. Для дезертирства должны быть куда более существенные причины, я так полагаю.

— Но ты можешь и ошибаться, Бойд, — тихо проговорила Леона.

— Только не в данном случае. Пригласи меня в комнату и выкладывай все начистоту, — потребовал он и сам повел ее в гостиную. — Я не собираюсь тянуть из тебя по одному слову клещами. Я имею право рассчитывать, что ты сама мне все расскажешь.

— Даже не знаю, с чего начать, — растерянно сказала девушка, лишь украдкой глядя на Бойда.

— Начни с того, кто довел тебя до такого состояния, — предложил он ей.

— Нет, я начну с другого, — произнесла Леона.

— С того, что ты без ума от меня? — шуткой попытался разрядить атмосферу Бойд, но Леона лишь неодобрительно нахмурилась.

— Я ведь не нужна тебе, Бойд. Просто я под руку подвернулась именно в тот момент, когда тебя принудили к браку с Хлоей.

— Что за ерунда, Лео? Под руку подвернулась… Да я всегда считал, что если на ком и женюсь, то только на тебе. С другой стороны, ты права в том, что я намерен любым способом избежать брака с Хлоей. Но свою вину признаю только в том, что поздно понял, куда ввязался, начав встречаться с одной из Комптонов.

— Но в твоем близком окружении есть люди, которые искренне полагают, что ты используешь меня лишь для того, чтобы насолить своему отцу и сделать по-своему.

— Мало ли кто что думает! Людям кажется, что я тороплю события. И потому они изобретают самые примитивные объяснения. Но это не так! — отчеканил Бойд Бланшар. — Мне давно следовало объясниться с тобой, но мне нравилась та игра, в которую мы играли.

— О чем ты? — изумленно захлопала ресницами Леона. — Какая еще игра?

— Ну, эта твоя вечная непримиримость. То, как ты пыталась свергнуть меня с того пьедестала, на который меня вознесло мое самомнение.

— Но я не притворялась, Бойд! — чуть ли не в отчаянии от такого его вывода воскликнула девушка.

— Наверное, именно поэтому меня так захватило это противостояние.

Леона продолжала недоверчиво смотреть на Бойда. Было проще подозревать его в самой изощренной лжи, чем верить в искренность его чувства, о котором не было сказано еще ни слова.

— Лео, ну к чему все эти колебания? Мы ведь отличная пара. Если прежде еще можно было сомневаться, так ли это, но только не после прошлой ночи. Нам ведь было хорошо вместе, — внушал Бойд.

Можно было и согласиться с последним доводом. Но Леона воздержалась.

Он поцеловал ее, она не смогла устоять. И они вновь оказались на постели, один в объятьях другого.

А спустя какое-то время раздался звонок домашнего телефона Леоны. Она взяла трубку и услышала:

— Прости за поздний звонок. Это Джинти.

— Неожиданно, — удивленно произнесла Леона.

— Никак не могу найти Бойда. Его сотовый отключен, в его квартире телефон тоже не отвечает. Ты не знаешь, где он? — спросила «мачеха».

Леона молча передала трубку Бойду.

— Я слушаю, — недовольно просипел полусонный мужчина. — В чем дело, Джинти? Неужели это так срочно? — разом выпалил он все свое неудовольствие.

— Ты должен срочно ехать домой! — в приказном тоне раздалось из трубки.

— Что-то с отцом? — насторожился тот, уловив испуг в ее интонации.

Он молча выслушал рапорт Виржинии, кинул трубку на рычаг и вскочил с постели, спешно объясняясь:

— Джинти была вынуждена вызвать для отца доктора.

— Все настолько плохо? — пробормотала Леона.

— Только не смей чувствовать себя виноватой! — резко произнес Бойд. — Может быть, я чудовищно заблуждаюсь, но, зная отца, рискую предположить, что это умелая симуляция с целью повлиять на меня.

— Не стоит так думать наперед, Бойд, — осторожно прошептала Леона.

— Ни слова больше не скажу. Но ты мое отношение знаешь, — твердо, как всегда, стоял он на своем.

— Голос Виржинии звучал взволнованно, — попыталась переубедить его девушка.

— Та еще актриса, — ехидно усмехнулся Бойд, застегиваясь наспех. — Было от чего переполошиться. Никогда не верь ее медовым речам. Деньги и статус — всё, что интересует эту женщину. Поэтому она до гроба будет с Рупертом, и будет с ним заодно. А я для них — средство достижения целей, не более того.

— Бойд, отец любит тебя.

— Мой отец любит только себя, милая. Уж поверь мне.

— Ладно, не стану с тобой спорить, — уныло согласилась Леона.

— И это правильно, — одобрил он и поцеловал ее в лоб. — Жаль, не удалось принять душ вместе… Обещай выкинуть все дурные мысли из головы и думай только о том, что уже очень скоро станешь самой красивой пасхальной невестой… Хотя знаешь что, цветик? Собирайся-ка ты поживее. Вместе поедем! — неожиданно объявил мужчина и, взяв ее за обе руки, выдернул из постели.

— Нет, — попыталась вступить в пререкания Леона.

— Отказ не принимается! — мигом отрезал он.

— Доктор Морс все еще здесь, — сказал Бойд, кивнув на машину, припаркованную на стоянке возле особняка в Бруклендзе. — Оно и к лучшему. Думаю, при постороннем отец ничего лишнего себе не позволит в твой адрес.

— И все же мне кажется, это была не лучшая идея — ехать вместе, — с сомнением покачала головой Леона.

— Ты должна научиться доверять мне, цветик, — серьезно проговорил Бойд, глядя ей в глаза.

— Если это возможно, я бы хотела остаться в машине, — предприняла она очередную попытку, заведомо обреченную на неуспех, потому что Бойд просто вытащил ее из салона авто.

— Вместе — значит, вместе! — объявил он.

— Ну, наконец-то! — воскликнула Джинти, выйдя им навстречу. — Почему обязательно нужно заставлять себя ждать?

— Где отец? — спросил Бойд, проигнорировав ее преувеличенный упрек.

— В спальне, разумеется. Где же ему еще быть? Дрю сейчас у него, пытается уговорить Руперта поехать вместе с ним в больницу.

— А тот чего упирается? — спросил сын.

— Вообще-то, Рупи ждет тебя, Бойд.

— Я мог бы навестить его и в больнице. Но так, видимо, пафоснее, — ухмыльнулся он.

— Каким же ты порой бываешь невыносимым! — в очередной раз Виржиния Бланшар наградила своего великовозрастного «пасынка» кокетливым упреком. — Я думаю, что Леоне лучше пока к нему не ходить, — осторожно проговорила она вслед за тем.

— Это почему же? — резко спросил Бойд.

— Или вы добить его решили? — предположила Джинти.

— Его никто добивать не собирается, — с независимым видом возразил Бойд.

— Виржиния права, — поддержала ее Леона, чувствовавшая себя так неуютно и неловко, что девушке хотелось сжаться до микроскопических размеров и исчезнуть. — Ты поднимайся, а я останусь внизу.

— Если отец в сознании, он захочет поздороваться с моей невестой, — настойчиво тянул ее за руку жених.

— И все же ты сначала сходи к нему без меня, — не сдавалась Леона.

— Ладно, но после того, как я с ним переговорю, ты поднимешься, — поставил он условием.

— После, — кивнула она.

— Ну, наконец-то они договорились, — патетически возвела глаза к небу Виржиния, когда Бойд сделал первые шаги по лестнице.

— Если ты не прекратишь ерничать, пожалеешь! — пригрозил он «мачехе».

Леона смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за дверью, потом перевела глаза на Джинти, которая с откровенным любопытством и долей зависти разглядывала новую кандидатку, претендующую на лучшее, что было в звездном семействе.

— Не понимаю, как ты можешь стремиться в эту семью, Лео? Если бы я знала наперед, какое отношение меня ждет в этом доме, ни за что бы не согласилась выйти за Руперта, — лицемерно поджала губы Джинти.

— Но я уже в этой семье, — напомнила ей Леона Бланшар и заняла кресло в гостиной.

— А это что у тебя на пальчике? — моментально переключилась Виржиния.

— Кольцо, как видишь, — отозвалась невеста, мельком взглянув на крупный изумруд в обрамлении бриллиантов.

— Бойд подарил? — догадалась «мачеха». — Быстро у вас… Сомневаюсь только, что у вас что-нибудь выйдет. Руперт будет стоять на своем до конца.

— До чьего конца? — дерзнула спросить Леона.

— Не смешно, — отреагировала Джинти.

— Мне уже давно не до смеха, Виржиния. В связи с этим хотела вас спросить: ваша сестра Тоня наблюдается у психиатра?

На этом разговор двух женщин закончился. Они продолжали сидеть в гостиной и молча дожидаться следующего этапа развития событий.

* * *

— Дрю, теперь ты можешь идти. Спасибо за все, дружище, — обратился Руперт Бланшар к доктору Морсу, когда Бойд вошел в спальню.

— Нет, Руперт. Я по-прежнему намерен госпитализировать тебя, — заявил врач.

— Что с отцом, док? — спросил Бойд.

— Вот именно для того, чтобы это выяснить, я и собираюсь забрать его в больницу.

— Я попытаюсь его уговорить, док. Вы не могли бы подождать в гостиной? — попросил он. — Нам предстоит серьезная беседа.

— Бойд, надеюсь, ты понимаешь, что не стоит беспокоить сейчас отца из-за пустяков, — предостерегающе произнес доктор.

— Док, этот пустяк — всего лишь моя жизнь. Да и невелико беспокойство, — усмехнулся Бойд и терпеливо дождался, пока Дрю Морс сложит свои врачебные принадлежности в саквояж и закроет за собой дверь. — Итак, приступим, — проговорил затем мятежный наследник, переведя взгляд на лежавшего среди множества подушек Руперта Бланшара.

— Что тебе нужно? — хмуро взглянул на него старик.

— Леона, моя невеста, сейчас внизу. Она дожидается, когда ты прекратишь наконец делать из нас врагов и смиришься с тем, что мы будем жить вместе.

— Она не дождется! И ты тоже! — проскрежетал старый упрямец и схватился за сердце.

— При таком отношении я не потружусь приехать в ознаменование твоего следующего инфаркта, — бросил Бойд.

— При таком отношении ты легко можешь стать никем, сынок, вместе со своей так называемой невестой! — угрожающе произнес отец.

— Ты волен поступать как знаешь. Желаю здравствовать! — объявил Бойд и направился к двери.

— Стой, негодник! — просипел Руперт, поняв, что тот куда упрямее его самого. — Сядь, — кивнул он на изножье постели.

Однако Бойд не спешил подчиниться.

— Сходишь ты за своей невестой. Но прежде я должен тебя кое о чем спросить.

— Спрашивай, — отозвался Бойд, продолжая держаться за дверную ручку.

— Зачем ты это делаешь? — глухо спросил отец. — Я не понимаю твоего упрямства.

— Я уверен, что Леона будет мне хорошей женой, — сухо отчеканил молодой Бланшар.

— Нет, ты ответь, ты любишь ее?! — раздраженно повысил на него голос старший.

— Да, — кивнул сын.

— Позови ее. А сам погуляй пока. Я буду говорить с ней наедине, — усталым голосом произнес Руперт.

— Только… — собрался было поставить очередное условие Бойд.

— Замолчи, негодник! — бесцеремонно оборвал его отец, и глаза старика в изнеможении закрылись.

Бойд молча вышел из комнаты.

* * *

Леона вошла парой минут позже, не смея поднять глаз на своего недавнего покровителя.

— Закрой дверь и сядь поближе, — вполголоса проговорил Руперт Бланшар.

Леона беспрекословно подчинилась.

— Как вы себя чувствуете, Руперт? — сочувственно спросила она.

— Старым, девочка. Очень старым, — не без горечи усмехнулся он. — Я пытался отсрочить этот день, но он настал. Случилось многое из того, чего я не хотел по самым разным причинам. Когда долго живешь, всегда найдется, о чем пожалеть. Не верь тем, кто говорит, что ничего не хотели бы изменить в своей жизни, — медленно проговорил старик. — Взять хотя бы нашу последнюю встречу. В запальчивости было сказано много дурного. Я должен с тобой объясниться.

— Не сейчас, Руперт. Вы должны поберечь себя.

— Всю свою жизнь я только этим и занимался, девочка. Молчи и слушай. По поводу твоей матери… Да, я любил ее. После смерти Серены я часто приходил на то роковое место. Мне недоставало того, что в ней было яркого. Серена была женщиной без преувеличения загадочной, завораживающей. Я всегда завидовал Полу, что ему так повезло с женой, — признался Руперт Бланшар.

Вздохнув, он некоторое время молчал, думая о прошлом. Потом заговорил снова:

— Пойми, детка, я любил Алексу. Но чувство быстро погасло, когда она стала хозяйкой в этом доме. Мне не в чем ее упрекнуть, но та скука и однообразие, которые пришли с семейной жизнью, бесили меня. А страдала из-за этого Алекса. Я понимал, что несправедлив к ней, но ничего не мог с собой поделать. Не позволяй Бойду привыкнуть к себе, Лео. Слышишь? Не становись радетельницей за его успехи, безответной труженицей, как это сталось с Алексой. Она была чуткой и великодушной женщиной, настоящей умницей и красавицей, но, когда ей наносили оскорбление, она терпела. Сейчас, по прошествии лет, меня такое безграничное терпение и всепрощение может только восхищать. В пору же молодости мне, наоборот, хотелось, чтобы она хоть раз проявила характер, задала мне перцу. Но она так и ушла, подобная ангелу… Ты меня понимаешь, Леона?

— Думаю, что да, — серьезно ответила девушка.

— Ну, вот и прекрасно, — произнес отец жениха и добродушно ей улыбнулся. — И не держи на меня зла.

— Руперт, у меня нет обид, ведь я понимаю, что для вас интересы семьи превыше всего. А это ноша.

— Просто я не был уверен, что Бойд настроен серьезно. Полагал, что это его очередной мальчишеский порыв. Я знаю, как Бойд умеет подкупать женщин и пользоваться их обожанием, поэтому мне всегда казалось, что он просто не способен на глубокие, настоящие чувства. Быть может, я недооценивал своего сына, считая, что во многом он похож на меня, — задумчиво проговорил старик, нахмурившись.

— Бойд действительно во многом похож на вас, Руперт. И Бойд хороший человек. Вам обоим я обязана тем, что все эти годы с момента гибели моей мамы вы неустанно заботились обо мне, делали все, чтобы я не чувствовала себя сиротой, — с теплотой в голосе, которую ощущала и в душе, произнесла Леона, взяв его жилистую морщинистую руку.

— Значит, ты принимаешь мои извинения? — исподлобья глянул на нее Руперт Бланшар тем своим особенным проницательным взглядом, под которым даже его недруги не рискнули бы солгать. Хотя старик сделал это скорее по привычке, потому что подозревать Леону в неискренности было бы чересчур: девушка была как на ладони.

— Вам не в чем передо мной извиняться! Я не знаю за вами никакой вины, — глядя в его проницательные глаза, воскликнула она. — Наслышана, как многие о вас нелестно отзываются. Возможно, у кого-то есть для этого веские основания. Но, что бы там ни говорили другие, лично я вас знаю как великодушного и благородного человека.

— Твоим словам я всегда верю, девочка. И они для меня много значат. Ты бы не стала лукавить. Я хочу, чтобы наши отношения и впредь были такими же — предельно честными. И поэтому прошу тебя хорошенько подумать, прежде чем принимать предложение моего сына. Какой ты видишь свою жизнь с будущим главой корпорации, оправдает ли Бойд твои ожидания, а ты — его? Не случится ли то, что было у меня с Алексой: феерическое начало и постыдный финал?

Леона вздохнула, подумав о том, что никто не застрахован от промахов. Как бы ни старался Руперт оградить свою семью от проблем, каждый совершает свои ошибки и благодаря им получает свой собственный уникальный жизненный опыт, который не заменят никакие советы. Разница только в том, насколько хорошо человек умеет усваивать полученные уроки и делать выводы. Она снова взглянула на Руперта, но предпочла не высказывать своих соображений.

— Говорю это по-дружески, а не как деспотический глава семьи или босс, — продолжал тот. — Ведь почему я рассчитывал женить сына на Хлое? Ее родители также к этому стремятся. Каждый из нас отдает себе отчет, что поставлено на карту. И потерпев разочарование в чем-то одном, всегда можно компенсировать это за счет каких-то материальных выгод. В нашем мире такой счет имеет не последнее значение. Но для тебя все принципиально иначе. Ты идеалистка. Ты любишь моего сына и заслуживаешь от него взаимности. И никакие иные мотивы, кроме самых романтических, тебя не интересуют. И поэтому хочу, чтобы ты сама для себя честно ответила на главный вопрос: не витаешь ли ты в облаках, представляя себе ваше совместное будущее с Бойдом?

— Вы совершенно верно ставите вопрос, Руперт. Именно эти сомнения не позволяли мне сразу ответить Бойду согласием. Но прошло всего несколько дней, а я уже чувствую, как изменились отношения между нами. И в этом нет никакой моей заслуги, потому что если бы дело ограничивалось одним моим участием, то это мало что изменило бы. Тогда как ваш сын демонстрирует постоянное желание что-то менять к лучшему в своей жизни.

Выпалив все это на одном дыхании, она на секунду перевела дух, но восхищение женихом переполняло ее, и с не меньшим пылом и горящими от воодушевления глазами она продолжила:

— Он не довольствуется тем, что ему легко дается, он ставит перед собой сложные цели и смело идет к ним. Он показал мне, в чем правда действия. И именно такой я вижу нашу с ним будущую жизнь. Во всяком случае, став его женой, я, со своей стороны, постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы ваш сын был счастлив.

— Значит ли это, что ты свое решение приняла, Лео?

— Да, — убежденно кивнула она в ответ.

Руперт устало закрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Спокойной ночи, Руперт, — проговорила будущая невестка с теплотой в голосе, бальзамом пролившейся на суровое сердце старика, и провела рукой по его руке.

Руперт ответил кивком и молча проводил ее взглядом.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Бог ты мой! — восхищенно всплеснула руками Салли, увидев кольцо Леоны. — Ты — счастливейшая из девчонок планеты!

— Будем считать, что Бойд — счастливейший из парней, — улыбнулась она в ответ.

— Ну, это само собой. Помимо того что он родился с золотой ложечкой во рту, ему еще такое сокровище в жены достается! — шутливо подольстилась Салли.

Леона рассмеялась на это.

— Я совершенно серьезно, Лео. Вы отличная пара! Превосходно смотритесь вместе, да и вообще созданы друг для друга… А Беатрис говорит, что ты поступила слишком по-женски. И ей это не нравится. Все это напрочь лишено милого ее сердцу прагматизма, ведь, по ее словам, надо руководствоваться собственными интересами. А я ей говорю: «Это же любовь!» А Беатрис на меня взглянула как на умалишенную.

На столе Салли зазвонил телефон. Она подняла трубку и ответила, а мгновение спустя прошептала, протягивая трубку Леоне:

— Это тебя. Хлоя Комптон.

— Я отвечу в своем кабинете, — проговорила Леона и скрылась за глухой дверью, Салли перевела звонок.

— Леона, я на днях вернулась из Новой Зеландии и узнала от родителей о том, что произошло за время моего отсутствия. Полагаю, нам не помешало бы встретиться для личного разговора, — отчеканила Хлоя. — Если ты не против, я бы хотела подъехать вечером к тебе. Скажи, когда ты освобождаешься. Обещаю ограничиться только насущными темами, так что много времени не отниму.

— Ты знаешь, где я живу? — спросила Леона.

— Да, Бойд мне как-то указал на твой дом, когда мы проезжали мимо после какого-то светского мероприятия, сообщив, что «тут живет моя маленькая кузина».

Леона насторожилась. Интуиция подсказала ей, что Хлоя намеренно лжет. Сложно было представить, какой маршрут Бойда мог лежать мимо ее дома, да еще в обществе Хлои Комптон, поскольку этот квартал располагался в отдалении от главных транспортных магистралей города.

— Ты в этом уверена, Хлоя? Быть может, Бойд имел в виду какую-то другую свою родственницу? У него их хватает… — тонко заметила Леона. — Меня он «маленькой кузиной» никогда не называл, даже когда я действительно была «маленькой кузиной».

— Я уверена, — резко ответил голос в трубке.

— Хлоя, мне не нравится твой тон, — холодно заметила Леона. — Мы и прежде не были подругами, но я, по крайней мере, тебе симпатизировала. Если ты рассчитываешь на встречу для того, чтобы внушить мне отказаться от Бойда, я на это не пойду, так и знай. Наши с ним отношения касаются только нас… — говорила она, но в трубке уже раздавались короткие гудки.

Это было невежливо. Но Леона не могла винить Хлою, считавшую ее своей соперницей. Леона решила, что экс-претендентка на руку и сердце Бланшара-младшего обиделась и никакой речи о разговоре тет-а-тет быть не может. Но она ошибалась. Поскольку вечером в ее дверь постучали и на пороге показалась Хлоя Комптон.

— Могу я войти? — спросила незваная гостья.

Леона пропустила ее, не выражая особого энтузиазма по этому поводу.

— Ты прости меня за мою утреннюю выходку, — неожиданно миролюбивым тоном проговорила Хлоя. — Нервы сдали. Нет у меня еще опыта подобных бесед. Не была я готова к таким новостям по возвращении.

— Если ты намерена в чем-то упрекать меня, это не имеет смысла. Ты не хуже меня знаешь, что за человек Бойд Бланшар…

— Конечно же, я знаю, что он за человек, Леона. И не исключено, что знаю это намного лучше, чем ты!.. Если есть белое вино, то я не откажусь.

— Я не держу спиртное дома, — отозвалась хозяйка.

— О, в этом вся ты! — уцепилась Хлоя Комптон. — Правильная, честная, безукоризненная Леона Бланшар! Кругом только и разговоров, какая ты идеальная. И никого не смущает, что эта самая идеальная женщина подло уводит чужого жениха, воспользовавшись тем, что невеста в отъезде! — неожиданно накинулась на нее Хлоя, и Леона заметила, что гостья уже слегка нетрезва и на взводе.

— Бойд утверждает, что с тобой его помолвили только слухи, он же предложения не делал, — спокойно проговорила Леона.

— Что? Совсем нет вина? — жалобно спросила Хлоя.

Леона отрицательно покачала головой.

Хлоя Комптон рухнула на ее великолепный диван и разразилась рыданиями.

Леона не сразу нашлась, что сказать. Она только растерянно стояла напротив и молча смотрела на свою гостью.

— Хлоя, не плачь, прошу тебя. Я попробую что-нибудь поискать. У соседей спрошу. Полагаю, тебе действительно нужно расслабиться.

— Они уверяли меня, что это вопрос решенный! Они втянули меня в свои планы! И я влюбилась в этого негодяя. А что еще мне оставалось?! — воскликнула девушка.

— Кто «они»? — недоуменно спросила Леона.

— Отцы! Кто же еще?! Какой позор. Теперь вся Австралия будет знать, что Хлою Комптон оставили ради Леоны Бланшар. Я готова не то что напиться! Я сейчас очень на многое готова, Леона! — сквозь слезы грозила она.

— Мне очень жаль, — проговорила Леона.

— И хуже всего то, что я была уверена все это время, что Бойд, так же как и я, заинтересован в этом браке, что он испытывает ко мне ответные чувства.

— Женщины атаковали его с окончания школы, он просто приучил себя с легкостью принимать их знаки внимания. Это многих вводило в заблуждение, не тебя одну, — заметила Леона.

— Но я же люблю его!

— И я люблю, — проговорила Леона. — Давно люблю.

— Зачем ему нужно было играть в эти игры со мной, если ты все это время была рядом? — взглянула на нее Хлоя, словно Леона обязана была знать ответ на этот вопрос.

— Бойд не идеален. Ему льстит женское внимание. Часто он злоупотребляет этим, — чуть подумав, произнесла Леона.

— Ты понимаешь, что для меня все произошедшее — личная катастрофа? Отец никогда не простит мне, что я упустила Бойда. Он столько поставил на этот брак. Я теперь буду служить ему напоминанием убыточных инвестиций!

— Что ты такое говоришь, Хлоя? — изумилась Леона.

— Говорю, как есть, — огрызнулась та, утирая слезы.

Было около девяти вечера, когда Леона посадила свою гостью в такси, а полчаса спустя раздался телефонный звонок.

Осадок, оставшийся после визита несчастной Хлои, заставил Леону настороженно отнестись к Бойду.

— Привет, цветик. Я был в делах весь день, но надеялся, что хоть ты решишь мне позвонить…

— Это приветствие или упрек? — Ее голос прозвучал несколько суховато для предсвадебного разговора невесты с женихом.

— Моя девочка в плохом настроении? — игривым голосом осведомился Бойд.

— Не хуже обычного, — осадила его Леона.

— Я лишь хотел сказать, что очень скучал весь день, — уже серьезнее произнес жених.

— Вот так и говори в следующий раз, — ответила она.

— Ты меня разлюбила? — шутливо полюбопытствовал Бойд.

— Нет еще. Но ты, Бланшар, не особенно дорожишь моим отношением. Ты вообще не склонен беречь человеческие чувства. Я только что проводила Хлою Комптон. Как ты думаешь, о чем мы с ней разговаривали?

— Обо мне, разумеется. И, полагаю, о том, какой я подлец. Женщины любят подобные разговоры, — усмехнулся он.

— И небезосновательно, — добавила Леона. — То, что Хлоя имеет на меня зуб, вполне объяснимо. Я мог бы в ответ выложить все, что в свою очередь думаю о ней самой, но это был бы не слишком джентльменский поступок, да и ты вряд ли одобришь. Так что лучше промолчу. Но, уверяю тебя, цветик, что и в том омуте черти водятся.

— Скажи лучше, как отец? — сменила тему разговора Леона.

— Воюем, — коротко ответил тот.

— Я имела в виду его здоровье, — уточнила девушка.

— Уговорили пройти обследование… Я бы хотел приехать к тебе.

— Не сегодня, Бойд, — возразила Леона. — Мне нужно время. Я хочу побыть одна и разобраться во всем… А тебе сейчас лучше быть со своей семьей.

Следующим вечером в шестичасовом выпуске новостей было объявлено о скоропостижной смерти Руперта Бланшара. Это стало для Леоны шоком. Она еще не знала, что незадолго до этого у отца Бойда случился очередной приступ, после которого тот попал в реанимационное отделение, где и скончался, не приходя в сознание.

Леона ужасно расстроилась. Она понимала, что нужно ехать в Бруклендз, именно так она бы и поступила, если бы не события последних нескольких дней. Что бы ни говорил Бойд, она чувствовала и свою вину в том, что состояние Руперта резко ухудшилось, а затем наступили необратимые последствия. Ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и отправиться в поместье.

— Бойд, прими мои соболезнования, — прошептала она, теребя ремешок сумочки.

— Ты мои тоже. Я знаю, как ты относилась к отцу.

— Бойд, я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Все те сложности, которые пугали меня в самом начале, лишь только укрепили меня в этом чувстве!

— Никаких сложностей больше нет, — мрачно ответил Бойд.

— Мне так жаль, — заплакала Леона.

Он прижал ее к груди.

— Поверь, я не хотел такой развязки. Меня мучает то, что я не верил в действительное ухудшение его здоровья. Отец так часто манипулировал моим чувством вины, что я просто перестал доверять ему. И видишь, чем это обернулось…

— Бойд, в нашем последнем разговоре твой отец сказал, что он не испытывал гнева ни по отношению ко мне, ни по отношению к тебе. Просто у него за жизнь накопилось предостаточно причин для того, чтобы сердце не выдержало. И он не хватался за жизнь. Скорее уж подводил итоги. Теперь, вспоминая слова твоего отца, я понимаю это.

ЭПИЛОГ

БЛАГАЯ ВЕСТЬ! СЧАСТЛИВЫЕ ВРЕМЕНА!

Автор: Дэйзи Драйвер.

«Аврора мэгэзин»

Бруклендз, поместье семейства Бланшар в самом живописном уголке долины Хантер.

Ошеломляющая своим размахом свадьба наследника.

И вот все позади: и долгий траур, и лихорадочные приготовления. Торжества отшумели, оставив после себя упоительные воспоминания. Пожелаем молодым счастья!

Мало кому довелось приобщиться к этому празднеству. Далеко не каждый вхож в пределы поместья Бруклендз, утопающего в розах. Избранные гости — сливки австралийского общества — утверждают, что даже на их памяти никогда не было ничего подобного церемонии бракосочетания наследника фамильной корпорации Бойда Бланшара и его избранницы Леоны.

Златовласая красавица была словно окружена сиянием молодости и чистоты. О достоинствах ее жениха все и без того немало наслышаны. Церковные колокола прозвенели вовремя. Как раз к началу новой эпохи в долгой летописи под названием «Клан Бланшаров».

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.